Соната для грешника - Джулия Тард

В голове послышался непреодолимый зов… тихий, настойчивый, мягкий шёпот, которому было невозможно противостоять… Он призывал меня… заставлял поддаться, и я понял, что это не прекратится до тех пор, пока Он не получит желаемого.

То, что жило во мне, было куда сильнее моей собственной воли.… В такие моменты я чувствовал, как кто-то другой овладевает моим телом.… Как неспешно натягивает на себя мою плоть и делает в этот момент всё, чего сам пожелает…

Мне не хотелось идти в подвал. Не хотел возвращаться к Мадлен после того, как всего несколько минут назад я её целовал… Не хотел, чтобы она видела меня сейчас, чтобы знала, как слаб я в этот самый момент, и как силен тот, кого она так отчаянно ненавидит. Как безжалостно Он подчиняет себе моё тело и разум…

Но этого хотел Он, и Он и не думал останавливаться.… И верёвка, и нож всегда были у меня в кабинете. Всегда под рукой. Взяв их, Он неспешно направился в подвал. Я хотел Его остановить, хотел усмирить, но Он лишь улыбался.… Потому что знал, что победит.… Знал, что его жажда куда сильнее моей воли…

Тяжёлая дверь с грохотом ударилась о стену, и я наконец-то увидел её – женщину моего Виктора. Она напоминала мне хрупкую куколку. Тонкую, изящную и совершенно беззащитную.

– Адлэй, – скомандовал старику, снова наслаждаясь видом этого чудесного создания, что уже начало свою неизбежную метаморфозу.

– Да, господин.

Подав руку, наблюдая за тем, как её маленькое тело поднимается на ноги, словно она наполнена воздухом, а не мясом и костями, я быстро связал тонкие запястья. Его женщина действительно была красива, но не совершенна…

– Иди к кровати, Мадлен. Лежать будет куда легче, чем стоять, – так неожиданно заговорил Виктор, что я даже и не успел его заткнуть. Обычно в такие моменты он всегда молчал. Смотрел, но не принимал участия. – На живот, Мадлен.

Привязав свободный конец верёвки к изголовью, я наконец-то смог достать свой любимы нож, разрезая её лёгкое платье,… а затем бинты…

Эти чудесные раны так упоительно радовали глаз, что я почувствовал, как приятное тепло разливается по всему моему телу.… Эти следы были от её изумительных крыльев. Разрывы, через которые те появлялись в этот мир, высвобождаясь из заточения её бренной плоти.

– Не бойся, я не трону старые раны, – снова раздался голос Виктора, продолжающего свои попытки облегчить её участь. Но та повиновалась, и потому мне было всё равно, что он вмешивается в мою забаву. – А теперь расслабься, иначе будет хуже.

– Я… я не могу… – еле выдавила из себя, практически срываясь на слёзы.

– Расслабься, Мадлен. Если не научишься подавлять боль, то надолго тебя не хватит.

– Х-хорошо… Я попытаюсь…

Девчонка замолкла, и я почувствовал, как дрожь прекратилась, и находящееся подо мной тело постепенно начало расслабляться. Ну, надо же, как он о ней печётся…. С другими такого ещё не было. Как интересно получается. Действительно, интересно…. Позволит ли он мне её убить?

– Умница. А теперь подумай о чём-нибудь хорошем, и не переставай до тех пор, пока я не скажу.

Уверенная рука вонзила нож в её плоть и тут же остановилась, не давая ему пройти глубже. Я снова надавил, но Виктор всё так же, как и раньше, не позволил мне получить желаемого. Прекратив свои тщетные попытки навредить девчонке куда больше положенного, я наконец-то смог насладиться видом её крови…

Она была такой удивительно гранатово-красной и чудовищно манящей.… Мне хотелось ещё.… Хотелось, чтобы её стало больше… Гораздо больше.… Ещё и ещё…. Но нужно было время, чтобы она наконец-то смогла выбраться из этого кокона и расправить свои чудесные рубиновые крылья.

Освобождая их, позволяя острию неторопливо скользить по этой нежной спине, я довольно улыбнулся, видя, как эта женщина поддалась мне. Как она дрожит, словно только что появившаяся на свет бабочка, пытающаяся выбраться из своей куколки.

– А…!

Закричала, когда я наконец-то проник под её хрупкий шёлковый кокон, освобождая от всей этой тяжёлой телесной оболочки. Боль – это хорошо… Бабочкам всегда больно… Они всегда страдают в этот момент. Радуйся, женщина, радуйся своему перерождению. Радуйся, что с каждым разом становишься всё прекрасней и прекрасней…

– А…!

Снова закричала, стоило коснуться другой раны, и я почувствовал, как в моё творение снова вмешивается Виктор. Рука предательски задрожала, ясно дав понять, что больше он мне уже ничего не позволит сделать. Жажда утолена, а это значит только одно – больше мне это тело не подчинится.

* * *

– Не думал, что ты сможешь так спокойно воспринять речь Георга, – подошёл ко мне Эгберт Холл сразу же после собрания Парламента.

Ещё бы я не был спокоен. После случившегося я буду спокоен ещё, по меньшей мере, неделю.

– Хватит с меня переживаний. Тем более из-за вещей, которые я не могу изменить. Если Его Величеству нравятся подобные действия, то это его дело, а не моё.

– Куда ты сейчас?

– После того, как меня направили во Францию? – поправил воротник сюртука, подходя к экипажу. – Домой. Всё же будет неправильно не повидаться с Кэрри перед таким долгим отсутствием.

– Рад это слышать, – дружески хлопнул по плечу. – Поприветствуй её от меня.

– Обязательно.

Пожав ему руку, я закрыл дверь, погружаясь в темноту экипажа. Совершенно не хотелось никуда уплывать, но выбора не было. Глава палаты назначил меня одним из представителей Англии в предстоящих переговорах по вопросам торгового соглашения, а это значило только одно – придётся собирать чемоданы.

– Виктор, – отбросив вышивку, подбежала Кэролайн, стоило появиться на пороге гостиной. – Я не ждала тебя сегодня.

– Знаю. Но планы изменились, и я смог приехать раньше, чем планировал.

– Я рада. Ты голоден?

– Очень.

– Хорошо. Раздевайся, а я скажу прислуге накрыть на стол.

– Но ещё так рано для ужина.

– Какая разница.

Приняв поцелуй в щёку, я поднялся в спальню. Какая же невыносимая усталость. Как сильно хочется спать. Голова болит, и ничего не помогает. Рухнув на кровать, я обессилено потёр лоб, вспоминая случившееся. Сам не понимаю, почему это никак не даёт мне покоя. Почему у меня совершенно не получается забыть о том, что уже делал с десятками до неё? Потому, что я на самом деле переживаю за Мадлен? Или из-за того, что прежде были просто убийства, а то, что случилось сегодня, даже меня самого довело до откровенной тошноты?

– Виктор, всё готово!

Досадно выдохнув, мне пришлось подняться. Я бы с удовольствием полежал здесь ещё с десяток минут, но не оставь я спальню, и Кэрри тотчас пожелает такое неуместное исполнение супружеского долга. И уж лучше ночью, чем сейчас. Да…. Порой эта женщина казалась мне настолько зависимой от секса, что это даже начинало откровенно беспокоить.