Созданы для любви - Моника Маккарти

– А я думал, что тебе все равно, – проговорил Кеннет, пристально глядя в глаза жене.

– Ну хорошо, не все равно, – поморщилась Мария. – Очень даже не все равно. Просто мне бывает страшно принять все это.

Кеннет был так удивлен этим признанием, что не нашелся с ответом.

– Я не следила за тобой, – продолжала Мария, – а оказалась я там с сэром Джоном по твоей вине.

Кеннет взглянул на нее с удивлением:

– По моей?.. Я же говорил тебе, чтобы не оставляла замок без моего разрешения.

Взгляд Марии был весьма красноречив.

– Но ты говорил это во гневе, разве нет?! – воскликнула она.

Мысли кипели в голове Кеннета, но он терпеливо слушал рассказ о том, как Мария получила записку от монаха. А потом она пришла к нему, своему мужу, но он отказался ее сопровождать, поэтому она поехала с сэром Джоном.

Вот это да! Кеннет почувствовал легкий укол вины. Получалось, что он сам толкнул жену на такой шаг.

– На обратном пути, – продолжала Мария, – мы услышали шум, и сэр Джон решил провести расследование.

– Он не должен был брать тебя с собой, – сказал Кеннет, вновь представив, что могло случиться – да и почти случилось! – с его женой. – Ведь ты чуть не погибла там!

Мария всмотрелась в лицо мужа, словно пыталась понять, какое чувство крылось сейчас за этими словами.

– Это был бы несчастный случай, – сказала она наконец. – Я хотела уйти поскорее и увести Джона, чтобы он не узнал тебя. Возможно, тебе это не понравится, но именно Фелтон спас меня тогда.

Кеннет невольно вздохнул. Увы, Мария была права.

– Возможно, я слишком остро отреагировал… – проговорил он сквозь зубы.

– Говоришь, «возможно»? – Мария усмехнулась. – Значит, ты не очень в этом уверен?

– Только не говори мне, что он не использовал ситуацию в своих интересах, – проворчал Кеннет. – Он даже обнял тебя и, кажется, собирался поцеловать.

Мария попыталась улыбкой разрядить обстановку.

– Думаю, что он был потрясен больше всех, – сказала она, положив руку на живот и поглаживая по выпуклости. Кеннет только сейчас увидел, как изменилась Мария за прошедший месяц. И словно в ответ на его мысли Мария продолжила: – И еще он понял, что я ношу ребенка.

Неожиданно Кеннет почувствовал желание улыбнуться.

– Ладно, хорошо. Возможно, это заставит его думать, что ты уже сделала выбор и не будешь с ним.

Мария пристально посмотрела в глаза мужа:

– Ты же знаешь, что такой опасности никогда и не было.

Прежде чем Кеннет успел спросить, что она имела в виду, Мария вновь заговорила:

– А почему ты был там? Почему ты выступаешь на незаконном боевом турнире, а не тренируешься во дворе с другими рыцарями?

– Как я уже говорил Фелтону, мне надо проверить свои силы, прежде чем я брошу ему вызов. Он ведь давно хочет этого, верно?

Оправдание было откровенно слабым, и Кеннет видел, что Мария не поверила ему. Но что еще он мог сказать? Его миссия не была завершена, и он не мог открыть ей правду. Возможно, откроет когда-нибудь, когда они благополучно выберутся в Шотландию…

Мария молчала, и Кеннет, в смущении откашлявшись, проговорил:

– Мне очень жаль, что я не поехал с тобой в церковь. Ты нашла свою сестру?

Мария печально покачала головой и пересказала мужу то, что услышала от настоятельницы.

– Ну и что?.. – продолжала она. – Неужели брат Томас мог так ошибиться? Думаю, что он скоро возвратится, и тогда я сама смогу расспросить его. Говорят, он куда-то уехал с епископом Сент-Эндрюсским.

Ламбертон?

Кеннет невольно дернулся, услышав упоминание о прежнем союзнике Роберта Брюса, однако он постарался скрыть свое волнение и, пожав плечами, проговорил:

– Если хочешь, я могу расспросить его об этом. И еще…

Выражение лица Марии заставило Кеннета замолчать. Он впервые понял, что это значит – стать объектом настоящего восхищения. Наверное, он не поразил бы Марию больше, если бы достал звезду с неба и вручил ей. В прежние времена на него часто так смотрели красавицы, но все их восхищенные взгляды не стоили столько, сколько стоил этот. На сей раз Кеннет почувствовал заслуженную славу.

– И ты это сделаешь ради меня? – спросила Мария.

Кеннет был на многое готов ради нее, но его удивило, что она могла радоваться такой малости.

– У меня остались кое-какие связи в Шотландии, так что я могу быть полезен, – ответил он уклончиво.

Конечно, Кеннет преуменьшал свои связи с Шотландией, но делал это исключительно ради осторожности. Реакция Марии была какой угодно, но только не подозрительной.

– А это не опасно?

Кеннет слегка усмехнулся. Каждый день, который он проводил здесь, нес для него опасность.

– Я буду осторожен, – ответил он.

– Тогда спасибо. Я буду очень тебе благодарна, – сказала Мария.

Глаза ее засияли, и у Кеннета в груди словно что-то сжалось. Ему так захотелось взять ее на руки, однако он не прикасался к ней уже тридцать семь дней и сомневался в своем хладнокровии. Хотя зачем об этом думать?

– Должно быть, ты устала и хочешь в постель?

Неожиданно сияние ее глаз погасло.

– Ты уже покидаешь меня? Но я думала…

Разочарование в ее голосе болью отозвалось в его сердце.

«Неужели она не понимает, как ранит меня?» – думал Кеннет, сжимая кулаки.

– А что ты думала? Прошло уже тридцать семь дней. Я не монах, Мария. Я так страстно хочу тебя, что просто не могу видеть.

– Неужели? – выдавила из себя Мария, глядя на мужа широко раскрытыми глазами.

Он криво усмехнулся:

– А ты хочешь, чтобы я лежал рядом с тобой каждую ночь и не хотел тебя?

– Но разве ты не был все это время с другими женщинами? – спросила Мария.

– Я не хочу другую женщину! – закричал Кеннет.

И это была чистейшая правда. Когда он увидел, что Мария едва не погибла, он наконец понял это, и лишь гордость не позволяла ему открыто признаться ей сейчас в любви. Более того, ему вдруг подумалось, что он вовсе не был циничным распутником – просто не встречал прежде нужной женщины.

Мария отличалась от всех, с кем до того встречался Кеннет, и это было видно с самого начала. Так, она не преклонялась перед ним, хотя вначале нечто подобное проскальзывало. Однако она постоянно бросала ему вызов и интриговала его, всячески подчеркивая, что его интересы для нее – ничто.

И как ни странно, он почти не пытался спорить с ней. Возможно, ему даже нравилось, что она с ним спорила. Он мог даже потерять терпение и почувствовать себя «плохим», – если только потом быстро станет «хорошим». Такое положение дел странным образом даже бодрило Кеннета.