Падший враг - Л. Дж. Шэн

Я не видела и не слышала о Винни с тех пор, как она улетела домой.Пожалуйста, если ты поедешь туда, скажи мне, как она поживает.

Это был ее единственный запрос в обмен на адрес ее клиента.Но теперь, когда мой телефон мигает ее именем, я не могу не отправить ее прямо на голосовую почту.В каком-то смысле я частично виню ее в этой ошибке.Она должна была держать своего клиента на более коротком поводке.Надо было шантажом или разумом остановить ее от отъезда из Нью-Йорка.

Какая женщина отказывается от главной роли в манхэттенском театре, не уведомив об этом даже за две недели?И какой человекпозволяетей?

От Нэшвилла до Малберри-Крик - один час езды, а между ними - целая куча открытых полей и ничего. Широкие открытые пространства вызывают во мне чувство тревоги. Хотя я провел свою юность в школе-интернате в особняке на окраине Нью-Йорка, в бескрайних полях есть определенное состояние души, тишина, которая меня смущает.

Я прибываю в дом детства Виннфред, когда солнце садится за вековые красные дубы.Это небольшой белый коттедж с провисшим крыльцом, креслами-качалками, качелями и планами в горшках.На лужайке перед домом стоит перевернутый розовый детский велосипед.

— Подождите здесь, — говорю я водителю, прежде чем выйти из машины.Я очень слабо верю, что смогу изменить мнение этой упрямой женщины.Тем более я не могу воззвать к ее здравому смыслу.Во-первых, потому что я пришел сюда без плана.Во-вторых, потому что Виннфред (с каких это пор я называю ее Виннфред, а не Деревенщина?) никогда особо не ценила здравый смысл.Это то, что делает ее непредсказуемой, другой и свежей.Ее способность легко и радостно выбирать дорогу менее принята.

Я поднимаюсь по ступенькам к ее дому и стучу в дверь. До моих ушей доносятся звуки семейного ужина.

— Джорджи, ты не собираешься есть раков?Ради бога, ты же не на одном из своих вегетарианских заклинаний, не так ли? —Я слышу мать Виннфред.

— Это не заклинание, у меня Великий пост!

— Еще даже не февраль.

— Винни ничего не ела, и я не вижу, чтобы ты жаловалась на нее.И, по крайней мере, я хороший христианин.

— Трибуны нашей местной средней школы не согласятся, — саркастически говорит Виннфред своей сестре.Я улыбаюсь, несмотря на мои лучшие намерения.

Просто признай это, идиот.Ты не ненавидишь эту женщину так сильно, как тебе хотелось бы.Даже не близко.Даже близко не близко.

— Ты меня сдаешь? —Джорджи задыхается.— Потому что, пока мы обсуждаем эту тему, мама и папа могут захотеть узнать о твоей маленькой ночной встрече с…

— Тыменясдаешь?— слышу я возражение своего сотрудника.— Ты совсем не изменилась, Джорджи!

— Конечно, изменилась.Я теперь худее тебя!

Я снова стучу в дверь три раза подряд и отхожу.Не похоже, что Виннфред переживает ужасные времена.Семья у нее вроде хорошая.Но она все еще должна мне шоу, а я не люблю, когда у меня отнимают вещи.

Дверь распахивается, и передо мной стоит женщина, должно быть, Джорджи.Кажется, она того же возраста, что и Виннфред, только выше.Ее волосы были более ржаво-рыжими, чем яркий оттенок оранжевой блондинки Виннфред, ее костяк менее утонченный и приятный.

— Привет. —Кусок стручковой фасоли засунут в уголок рта, как сигарета. —Чем я могу помочь тебе, ты, странный, красивый городской мальчик?

Так Виннфред приобрела индивидуальность и красоту.Бедная Джорджи.

— Я здесь из-за Виннфред. —Слова, хотя и правдивые, меня удивляют.Мне пришло в голову, что я никогда раньше не стоял перед дверью девушки и не просил ее выйти на улицу.Я редко встречался с девушками до Грейс, а когда встречался, то ограничивал свое общение с упомянутыми свиданиями грязными связями.Потом случилась Грейс, и мы либо жили вместе, либо имели свои квартиры.В преследовании ее не было никакой тайны, никакого стресса или ценности.На протяжении всей моей жизни я был избавлен от элементарного смущения стоять перед совершенно незнакомым человеком и просить увидеть его любимого родственника.

— Кто спрашивает? —Джорджи выгибает бровь и ухмыляется.

— Странный, симпатичный городской мальчик, — прямо говорю я.

Она смеется.

— Будь конкретнее.

— Ее босс.

— Босс? —Ухмылка Джорджи сменяется хмурым взглядом.— Ты похож на крупного бизнесмена, а она работает в театре.

— Ненадолго, если она не явится сюда немедленно и не объяснится.

— Жди здесь. —Джорджи исчезает в доме, наполовину закрыв за собой дверь.Минуту спустя Виннфред выходит наружу, набрасывая на плечи кардиган.Она задирает подбородок, чтобы посмотреть на меня, и все, что я вижу в ее скандинавском голубом, — это страх и мягкое обвинение.Она не ожидала, что кто-нибудь приедет сюда и столкнется с ней.Ее нью-йоркский мир и мир Малберри-Крик до сих пор были разделены, и она думала, что сможет так и оставить.

— Привет, Виннфред.

— Привет. —Она становится ярко-красной в ту минуту, когда наши взгляды встречаются.— Что ты ...делаешь здесь?

Что за вопрос, Деревенщина.Если быятолько знал.Конечно, ты напортачила с Калипсо Холл, и я не ценю ленивых сотрудников, но в моей ведомости есть люди, способные выполнять мою грязную работу и сами искать тебя.

По правде говоря, я понятия не имею, зачем я здесь.

— Нам нужно поговорить в уединенном месте, — говорю я.

— Ты собираешься кричать на меня? —Она сужает глаза, ее неповиновение возвращается в полную силу.

Я на мгновение задумываюсь.

— Нет. Ты просто будешь кричать громче, если я это сделаю.

Она кивает.

— Примерно в миле отсюда есть река.Давай прогуляемся.

— Разве ты не должна сказать своей семье, где ты? —Я спрашиваю.

Она бросает на меня быстрый взгляд, затем улыбается.

— Неа.Если кто-то и утопит кого-то, то это буду я.

Мы оба сходим с крыльца и идем по неровной асфальтированной дороге ее района. Каждый дом находится в акрах друг от друга.

— Как поживаешь?— спрашивает она, когда мы идем по обочине дороги.

— Отлично.Прекрасно.А почему бы и нет?— рявкаю я.

Она медленно поворачивается ко мне, на ее лице смешное выражение.

— Нет причин, я просто вела вежливую беседу.

— Мы никогда не были вежливы друг с другом — зачем прерывать идеальную серию?

Она бросает на меня еще один взгляд.Почему я нервничаю?Я взрослый мужчина.

— Как насчет того, чтобы сразу перейти к важным вещам? —Я сцепляю руки за спиной.— Ты должна мне любовный интерес.

— Прошу прощения?

—Нина, — уточняю я.— Ты бросила«Чайку».Твоя замена не очень хорошо принята.

Лукас звонит мне без остановки, умоляя попытаться найти звезду его шоу. Пенни не очень хорошо держится. Возможно, умолять - это не то слово. Но однажды он все-таки позвонил. Это было случайно, но он позвонил. И когда я спросил его, как дела у Пенни, он ответил: "О, ну, театральный критик из Vulture на днях описал ее как "обладающую харизмой вросшего ногтя". Так что в целом, я бы сказал, что все могло быть и лучше.