Как влюбиться без памяти - Сесилия Ахерн

Она снова расплакалась.

— Вы занимались сексом, Каролина?

Она очень смутилась, и ей потребовалось некоторое время, чтобы рассказать мне: она делала ему минет, они были на какой-то вечеринке и оба слишком много выпили. Идея заснять это принадлежала ему. Он уже начал, не дав ей шанса отказаться. И когда она увидела, что камера в телефоне смотрит на нее, то не стала останавливаться, не хотела показать, что ей слабо.

— Когда это произошло? — спросила я, с трудом сдерживая закипавшую ярость.

Если меня так накрыло, то могу себе вообразить реакцию инспектора Магуайра. Он превратит в ад жизнь этого парня. Но после того, что он сделал, пусть считает, что ему повезло, если Магуайр, по крайней мере, оставит его в живых. Да, Каролине не позавидуешь, тяжело быть подростком в наши дни. Такие вещи, как доверие, близкие отношения, секс, полностью изменились с тех пор, как я была в ее возрасте, мальчики и девочки блуждают по минному полю.

— Примерно два месяца назад. Но видео он выложил потом, через месяц. Я пыталась не обращать внимания, пыталась ходить в школу, делать вид, что мне все равно, но я до сих пор получаю эсэмэски. Вот, смотрите.

Она протянула мне телефон, и я пробежала глазами несколько сообщений от ее так называемых друзей. Большинство из них были настолько злобные, что я просто не могла в это поверить.

Понятно, почему Каролине было так плохо и одиноко. Друзья отвернулись от нее, парень, который ей нравился, выставил ее на посмешище, над ней постоянно издевались в том маленьком мирке, который называется «социальная сеть». Но и убежать из этого мира невозможно, а ложь там расцветает как плесень, со страшной скоростью. И никак не докажешь, что ты был прав. Бедная девочка была слишком напугана и слишком стыдилась, чтобы пойти к родителям, она боялась, «что они ее убьют». Поэтому она решила покончить с собой, то есть со своим стыдом, с болью и одиночеством — окончательное решение временной проблемы. Но она не знала, что эта боль не будет длиться вечно, что шрамы затянутся, хотя она навсегда запомнит, что с ней случилось. Это горький урок, но боль пройдет, наступит исцеление, одиночество отступит, завяжутся новые отношения, вместо предательства возникнет новая любовь. Это было мгновение, мгновения проходят. Ей надо пережить его и идти дальше.

— Вы можете им рассказать? — спросила она тоненьким голоском, и вообще она казалась совершенным ребенком — худенькая, несчастная в этой больничной палате. — Пожалуйста.

Мы попрощались, Каролина обещала, что обязательно позвонит либо мне, либо по одному из телефонов, которые ей дали врачи, как только почувствует, что ей с кем-то надо поговорить. Я вышла в коридор и увидела Джуди, которая сидела на пластиковом стуле в полуобморочном состоянии, а инспектор Магуайр метался рядом, как тигр в клетке.

— Расскажите нам, — рявкнул он, как только я подошла.

— Нет, — твердо сказала я, — я не собираюсь вам ничего рассказывать, пока вы не дадите мне слово.

Он посмотрел на меня так, как будто хотел откусить мне голову.

— Вы будете держать себя в руках. Каролина очень боится вашей реакции, ей страшно, что вы от нее отвернетесь. Если вы хотите ей помочь, то не осуждайте ее и окажите ей ту поддержку, в которой она так нуждается.

— Эйдан, — Джуди взяла его за руку, — послушай ее.

— Она уже знает, что поступила неправильно. Не надо читать ей лекции, не надо объяснять, что это было глупо. Уж точно не сейчас, когда она так уязвима.

Джуди кивнула, соглашаясь, и внимательно посмотрела на своего мужа, как будто хотела внедрить в него эту мысль.

— Ей нужны ваша любовь, без всяких там условий, и поддержка. Ей нужно, чтобы вы сказали, что не сердитесь. Что вы ее не стыдитесь. Что вам не противно. Что вы ее любите. И вы с ней рядом.

Он пробормотал что-то, что прозвучало как угроза.

— Я серьезно, Эйдан. Сейчас вы имеете дело не со своими уголовниками. Каролина ваша дочь. Оставьте свои методы — допросы, запугивания, откажитесь от своего ослиного полицейского упрямства. Послушайте, что она вам расскажет.

И тогда я рассказала им то, что она рассказала мне.

На сей раз он меня выслушал. Пока я рассказывала, Джуди вцепилась ему в руку, и я видела, что пальцы у нее побелели. Она впилась в него ногтями, когда он, казалось, готов был ринуться то ли к дочери, то ли чтобы найти ее обидчика. И он остался, и я оставалась с ним до тех пор, пока безумная ярость, которую я видела в его глазах, не утихла, уступив место отцовской нежности и любви. Потом я смотрела, как они с Джуди, рука об руку, поддерживая друг друга, пошли в палату к своей дочери.

Совершенно измученная, я вышла из больницы и поехала домой, где начала собираться на день рождения Адама. Несмотря на его заверения, что с ним теперь все прекрасно, Адам только-только ступил на путь исцеления. Я надеялась, что Мария придет и поддержит его своей любовью. А если нет, боюсь, я могу потерять человека, которого люблю, навсегда.