Воин Островов - Дебби Маццука

Сквозь густой туман сна Сирена услышала приглушенные сердитые мужские голоса.

Это всего лишь сон…

Она нежилась в теплых объятиях Эйдана, который заботливо укрыл тяжелым покрывалом ее голое плечо.

— Убирайся из моей комнаты, Джон Генри! Ты разбудишь мою жену! — услышала Сирена сквозь сон низкий голос Эйдана, и горячее дыхание скользнуло по ее щеке.

С трудом открыв глаза, Сирена увидела у стены три неясные тени.

— Эйдан, что?..

— Спи, мой ангел, — проговорил Эйдан и погладил под одеялом ее руку.

Сирена почувствовала, как влажные губы Эйдана коснулись ее лба.

Когда Сирена протерла глаза, она разглядела троих мужчин. Один из них, высокий и худой, держал у горла Эйдана острие меча.

— О… — сумела лишь вымолвить Сирена.

Ее сердце едва не выпрыгнуло из груди. Эйдан же стоял, не шелохнувшись.

— Не двигаться! — прозвучала команда светловолосого. Он дернул головой в сторону Сирены, и пшеничный локон упал на его лоб. Внезапно в светло-голубых глазах светловолосого мелькнуло смущение, и он опустил лезвие. — А я и не знал, что ты женился.

— Да, женился. А теперь выйди из комнаты. Я должен одеться. А затем…

— А затем ты скажешь мне, где моя жена!

Сирена подняла на Эйдана недоуменный взгляд, в ответ он лишь кивнул. После бурной любви они проболтали полночи, и Эйдан без утайки рассказал ей и о своем кузене, и о Давине. Сирена узнала также, что пришлось пережить Лахлану из-за его происхождения.

Муж Давины, как уже поняла Сирена, еще мгновение смотрел на Сирену, и она увидела в его глазах беспокойство. «Давина не права, — подумала Сирена. — Муж ее действительно любит».

— Ваша мачеха и ее брат увезли Давину в Гластонбери, — ответил Эйдан.

Джон Генри тяжело опустился на кровать и жестом отпустил своих спутников.

— Она бросила меня, — обреченно произнес он, когда дверь за его людьми захлопнулась.

— Да нет же, ее силой увезли Ламон и его люди.

— Что произошло, Эйдан? — спросил заметно успокоившийся Джон. — Я прибыл из Уайтхолла и обнаружил, что мой дом разорен, а жена похищена! А кто этот Ламон, о котором вы говорите?

В ответ Эйдан устало вздохнул:

— Джон, скоро мы с Сиреной отправляемся в Гластонбери, где этот ублюдок держит вашу жену и моего брата Лахлана. Когда мы возвратимся, я все вам расскажу.

Сирена представила себе, что придется рассказать Эйдану, и не позавидовала ему. Еще она почувствовала прилив жалости к Джону Генри.

Их окружала живописная сельская местность, и если бы не мысли о том, что они увидят в конце пути, то поездку можно было бы назвать превосходной. Наступал благодатный вечер, но ни он, ни терпкий мускусный аромат осени Сирену не успокаивали.

Обернувшись, она посмотрела на Эйдана. Он ответил ей ободряющей улыбкой, его кузен молча скакал рядом и, кажется, ничего не видел. Сирене оставалось лишь гадать, как трудно этому человеку было принять то, что рассказал ему Эйдан. А еще, наверное, он был потрясен тем, как много произошло, пока он ездил по делам. Конечно, знай он все это, он мог бы попробовать остановить Джариуса. Но Сирена была уверена, что в одиночку он бы наверняка погиб.

Конечно, теперь это были никому не нужные рассуждения, поскольку они были вместе и знали, что Лахлан в предместьях Лондона. Джон Генри рассказал Эйдану о своем отце, лорде Гамильтоне, который умирал у него на глазах. Знавший о Волшебном королевстве Эйдан про себя предположил, что лорд Гамильтон, видимо, также знал о принадлежности к ним Лахлана и цеплялся за надежду, что племянник сможет излечить его.

Джон Генри узнал эту историю от отца, но думал, что это бред старика, и потому отказался писать Эйдану, приходившемуся ему кузеном. А вот Урсула, видимо, поверила. Эйдан и Сирена знали всю подноготную ее интереса к Лахлану, и она, увы, не имела никакого отношения к лечению умирающего мужа.

Эйдан полагал, что это Урсула уговорила Лахлана приехать к ним, и догадывался, насколько тяжело для Сирены было узнать, что ее брат пострадал из-за того, что имел отношение к Волшебному королевству. Но хуже всего было то, что это он, Эйдан, был повинен в том, что Лахлан поехал в Лондон один.

Что касается Ламона, то Эйдан подозревал, что тот, как только залечил свои раны, залег на дно и ждал возможности самому захватить Лахлана. А для Урсулы и ее брата одержимость Ламона местью была только на руку.

Коннор и Каллум скакали рядом с Сиреной и отвлекали ее от тяжелых мыслей разговорами.

— Теперь главное — осторожность. Мы всего в нескольких лигах от Гластонбери, — сообщил Каллум.

Сирена кивала, поглядывая на Коннора, который всю дорогу молчал.

— Коннор, я сожалею, что мне пришлось так обойтись с вами, — сердито проговорила Сирена. — Но как мне еще было поступить? У меня не было выбора.

— Вы могли бы все рассказать мне, вместо того чтобы бить меня по голове.

— Но я не била вас по голове. Я только…

И, не найдя подходящих слов, Сирена потянулась к горлу Коннора, чтобы продемонстрировать.

Тот сердито хлопнул ее по руке.

— Вы действительно сошли с ума!

Под хихиканье Эйдана Сирена вновь устроилась в седле.

— А что вы сделали с тем парнем, который кричал, как девица? — спросил Коннор. — И почему бы не показать все это на лорде? Вряд ли ему бы это понравилось.

Каллум закатил глаза.

— Послушай, Коннор! Леди Сирена спасла тебе жизнь.

Коннор, соглашаясь, кивнул.

— Если не возражаете, — произнес Эйдан, — мне надо поговорить с Сиреной.

Он дернул повод, и конь легко ушел вперед. Сирена проделала то же. Она вдруг подумала, что Эйдан хочет поделиться с ней планом действий, поскольку их поход напоминал самую настоящую военную кампанию. Сирена с растущим беспокойством наблюдала, как он показывал, куда идти — всем, кроме нее. Что ж, мнение Эйдана относительно женщин на поле боя она уже знала.

У самой вершины холма она поравнялась с Эйданом, и тот внезапно остановился. С минуту он изучал открывшуюся внизу изумрудную долину, словно не замечая присутствия Сирены.

— Посмотри туда, — указал он Сирене куда-то вдаль. — Видишь башню там слева?

Сирена прикрыла глаза от солнца и действительно вскоре увидела высокий шпиль. Она кивнула.

— Вот там они держат Лахлана и Давину.

Сирена сжала кулаки на поводьях. Как ей хотелось прямо сейчас, не дожидаясь сумерек, спуститься вниз и самой все закончить.

Эйдан потянулся в седле и положил ладонь на ее руку.