Опускается ночь - Кэтрин Уэбб

– Но выбор у меня невелик. Видишь ли… я думала только о том, чтобы увидеть тебя, – говорит Клэр.

– Вот черт, Кьяра! – Этторе мотает головой и потом поворачивается, чтобы заглянуть через подворотню в переулок, по которому они пришли. В отсветах фонаря видно, как вздуваются желваки на его челюсти, пока он думает.

– Ничего не случится. По пути сюда я никого не встретила.

– Да, в дневное время – возможно. Но сейчас тебе нельзя идти одной. Ты должна вернуться на Виа Гарибальди и переночевать там.

– Нет! Я же говорила тебе – там Бойд с Леандро. Они меня не ждут, Марчи и Пип думают, что я сплю в массерии. Как я им это объясню? Этторе, я не могу! Они сразу поймут, что я лгу. Я пойду обратно. И все будет хорошо.

– Нет, не пойдешь. – Этторе берет ее за руку, и они выходят в переулок.

– Этторе, подожди…

– Идем. Тебе не следовало приходить – теперь-то ты это понимаешь?

– Знаешь, я рада, что пришла, даже если ты этому не рад! – упрямо заявляет она.

Этторе останавливается и беспомощно смотрит на нее.

– Кьяра… ты смелая. И безрассудная, – говорит он.

– Ты сделал меня такой, – отвечает она, и, прежде чем он отворачивается, она успевает заметить промелькнувшую на его лице улыбку.

Они несколько раз поворачивают, следуя извилистыми улочками, и Клэр вскоре совершенно перестает понимать, в каком направлении они движутся, хотя они и не могут быть далеко от Пьяцца Плебишито или от замка. Он резко останавливается, так что Клэр врезается ему в спину, и, чтобы поддержать ее, он обхватывает ее за талию. Пино открывает дверь, и Клэр сразу его узнает – прекрасное, словно у античной статуи, лицо, необычайный рост и сложение. Она вздрагивает, поскольку он напоминает ей о том моменте, когда они появились в массерии и она впервые увидела Этторе, о поворотном моменте в ее жизни. Теперь он растерянно улыбается, стоя на пороге своего дома, позади него хорошенькая девушка, которую Клэр расспрашивала об Этторе, с любопытством разглядывает их. Двое мужчин быстро о чем-то переговариваются. После стремительного обмена репликами Пино пожимает плечами и произносит какое-то имя. Этторе поворачивается к Клэр.

– У тебя есть с собой какие-нибудь деньги? – спрашивает он.

Клэр мотает головой, и видит, что он озадачен. Он вздыхает, некоторое время молчит и приподнимает пальцем тонкую золотую цепочку на ее шее:

– Ты этим дорожишь?

Клэр снова мотает головой:

– Подарок. От моего мужа.

– Нам это понадобится, – говорит он, и его рот слегка кривится от отвращения.

Без малейших колебаний Клэр расстегивает замочек и кладет цепочку ему в руку. Этторе передает ее Пино, который обматывает ее вокруг своих массивных пальцев и говорит что-то Этторе.

– Что он сказал? – спрашивает Клэр.

– Он сказал, что это слишком много, и это правда. Но выбор у нас только между слишком много и ничего… – Этторе пожимает плечами.

Луна высовывает голову из-за плеча мужа, чтобы взглянуть на драгоценный металл, лицо у нее при этом словно у ребенка в Рождество, и Клэр догадывается, что ей еще никогда не доводилось видеть золото. Во всяком случае вблизи. Пино сжимает украшение в кулаке, словно желая оградить ее от соблазна, и Луна поднимает восхищенные глаза на Клэр, в них столько вопросов и удивления, что Клэр смущенно отводит взгляд. Пино что-то тихо говорит жене, целует ее в губы и выходит на улицу. Клэр и Этторе молча следуют за ним.

Мужчины, кажется, видят в темноте куда лучше, чем она. Проворно двигаясь, они сворачивают вначале налево, затем направо, минуют подворотни, обходят навоз и мусорные кучи. Клэр, спотыкаясь, почти бежит за ними и вскоре начинает задыхаться. Пьяцца Плебишито, которую они пересекают с короткой западной стороны, залита желтым светов уличных фонарей, но пустынна. Никто не прогуливается по ней, не дышит воздухом, не слоняется без дела, не курит и не беседует. Во всей Джое царит тишина, словно в городе введен комендантский час, ощущение повисшего в воздухе напряжения лишь усилилось с тех пор, как Клэр впервые оказалась здесь месяц назад. Кажется, будто свет на площади только сгущает тени, чтобы можно было двигаться незаметно, следить, оставаясь невидимым. Клэр прижимается к плечу Этторе, ощущая тревогу и чувствуя себя незащищенной, словно идет по узкому уступу над смертоносной бездной, а не по широкому тротуару. Несмотря на все, что ей довелось увидеть своими глазами и о чем рассказывал Этторе, только сейчас она испугалась по-настоящему. Только сейчас она ощутила угрозу, исходящую от этого мета.

Пино ведет их к Виа Рома, на окраину города, за которой начинаются поля и огородные делянки. Рядом с красивой приземистой виллой он поворачивается и прикладывает палец к губам. Они крадучись огибают ее, затем обходят конюшню и видят перед собой пристройку, из-за двери которой пробивается свет лампы. Пока Пино говорит с миниатюрным пожилым мужчиной внутри, Этторе обращается к Клэр:

– Этот человек отвезет тебя обратно на лошади, когда закончит притворяться, что твоя цепочка недостаточная плата за это. Его зовут Гвидо, ему можно доверять, он родственник Пино.

– Ты не поедешь?

– Ты сама знаешь, что нет, Кьяра. Я не могу вернуться туда.

Сзади на них смотрят слепые, закрытые ставнями окна виллы. Почерневшее небо сверкает россыпью звезд; ночь тепла и приветлива, и это кажется обманом. Теперь, когда миг расставания близок, Клэр чувствует, что она близка к панике. У нее начинает кружиться голова, ужас сжимает сердце. Она хватается за него, за его рубашку, за его руки, даже когда он пытается высвободиться.

– Прекрати. Прекрати это. Ты поедешь с Гвидо. Вернешься в массерию и останешься там. И постарайся найти способ уехать из этого места.

– Этторе, я не могу.

– Сделай, как я говорю. – Он целует ее лицо, лоб, переносицу. – Пожалуйста, сделай, как я говорю. – Держа ее на расстоянии вытянутых рук, Этторе словно задумывается о чем-то. – Подожди здесь секунду, – говорит он и исчезает в конюшне. Он возвращается, держа что-то в руке, и затем протягивает Клэр живой и теплый комочек. Она судорожно глотает воздух. – Это Пипу. Может, он станет ему другом, – говорит Этторе, и Клэр опускает глаза на копошащегося щенка, который начинает сонно тыкаться в ее руку – исследуя ее с помощью носа, зубов и языка. – Возьми для Пипа. Гвидо все равно всех утопит.

– Скажи, что мы еще увидимся. Скажи, или я никуда не поеду, – молит Клэр, и ее голос дрожит.

Этторе вздыхает и несколько мгновений смотрит на нее.

– Ладно, скажу. Мы увидимся.

– Когда?

– Я дам тебе знать, – говорит он, и она понимает, что он лжет.

Гвидо, молчаливый и хмурый, седлает лошадь, садится верхом и вынимает ногу из стремени, чтобы Клэр могла сесть сзади. Пино с улыбкой помогает ей, очевидно, его ничуть не смущает вся эта история. Когда она садится в седло, юбка рвется сзади по шву. Лошадь почти бесшумно минует пыльный двор и столь же бесшумно идет по камням, которыми вымощена Виа Рома. Опустив глаза, Клэр видит, что лошадиные копыта обмотаны старыми мешками, приглушающими цоканье. Щенок, доверчиво устроившись у нее на руках, снова засыпает. Между двух пар длинных лап раздутый от глистов живот, сквозь гладкую медно-рыжую шерстку проглядывает розовая кожа. Клэр смотрит назад на дорогу, Пино и Этторе едва можно различить в темноте, и в конце концов они исчезают в ней вовсе. Но она продолжает смотреть, пока у нее не затекает шея и не начинает болеть голова.