Ошибка смерти - Нора Робертс

– Он мертв. – Еве пришлось заломить Джейку руки за спину и прижать его к стене. – Вы не сможете ему помочь.

– Врете! Все вы врете! Это мой отец! Это же мой отец…

– Мне очень жаль. – Он был молод, силен, и он был в отчаянии, поэтому Еве пришлось применить все силы, что у нее были, чтобы удержать его, когда он попытался вырваться и броситься к отцу. – Послушайте меня, да слушайте же, черт побери! Теперь только я могу ему помочь, но я не смогу этого сделать, если вы ворветесь туда и затопчете все следы. Я вас очень прошу, спуститесь вниз.

– Я никуда отсюда не уйду. Я его не оставлю. Идите вы к черту! – Джейк повернулся лицом к стене и разрыдался.

– Предоставь его мне, – предложил Рорк, подходя к ней. – Внизу, – ответил он на ее невысказанный вопрос о Рашель. – Я убедил ее остаться на месте, когда мы услышали крики. Я его возьму.

– Мне нужен полевой набор, – сказала Ева.

– Да, я знаю. Послушайте, Джейк, вашим отцом займется лейтенант. Это ее работа. А вы идемте со мной. Рашель напугана, и она там осталась одна. Идемте вниз, вы должны побыть с ней.

– Это мой папа. Это же мой папа.

– Мне очень жаль. Я его успокою, – пообещал Рорк Еве, – насколько это вообще возможно, а потом я принесу тебе набор из машины.

– Проследи, чтобы он пока никому не звонил.

– Я об этом позабочусь. Идемте, Джейк.

– Я не понимаю, я ничего не понимаю.

– Это невозможно понять.

Пока Рорк уводил Джейка, Ева позвонила в управление и вызвала бригаду, а потом повернулась к открытой двери.

– Жертва висит на веревке, закрепленной на люстре в спальне, – начала она диктовать. – Визуальная идентификация: Слоун Рэндал. Видимых следов борьбы нет. – Она окинула взглядом комнату. – Постель застелена и выглядит нетронутой. Защитные экраны на окнах задействованы, шторы не задернуты.

Лампы возле кровати были включены, заметила Ева, а на столике справа стоял одинокий бокал с остатками белого вина. Слоун был бос, но на полу под телом валялись кожаные шлепанцы. На нем был бежевый свитер и коричневые брюки. Один стул был опрокинут. Позади него на рабочем столе стоял включенный мини-компьютер. Ева видела его горящий огонек.

Она подумала о входной двери, следов взлома там не было.

Вернулся Рорк и принес ей полевой набор.

– Спасибо, – кивнула она.

– Хочешь, я позвоню Пибоди?

– Пока нет. Ей и без того работы хватает. Можешь подержать под контролем эту парочку внизу? Я хочу, чтобы они ничего не трогали и ни с кем не разговаривали.

– Хорошо. – Рорк бросил мрачный взгляд на тело Рэндала. – Наверно, он понял, что ты пойдешь по следу и этот след приведет к нему.

– Похоже на то, правда? – кивнула она, обрабатывая себя защитным составом.

Рорк перевел на нее взгляд и удивленно поднял брови.

– Но?

– Нет, не складывается. Он знает, что сын должен заехать за ним. Неужели он хочет, чтобы Джейк нашел его в таком виде? Он отключает сигнализацию, оставляет дверь приоткрытой. Зачем, когда он мог бы бежать, исчезнуть?

– Ну, может, чувство вины?

– Он запачкался давным-давно. И вдруг у него именно сейчас проснулась совесть?

– Мошенничество и убийство отстоят довольно далеко друг от друга на шкале преступлений.

– Может быть, но я с ним встречалась, и, мне кажется, он больше похож на беглеца, чем на самоубийцу.

Ева вошла в комнату и приступила к работе.

Первым делом она оглядела спальню. Шикарная и стильная, как и сам хозяин. Дорогая одежда, дорогая обстановка, электроника экстракласса. Этот человек любил и ценил комфорт, удобства и все, что свидетельствует о престиже.

Ева подняла бокал и принюхалась. Оставив маркер на его месте, она запечатала в пластиковый пакет содержимое бокала, а потом отдельно и сам бокал. Потом нажала не оставляющим следов пальцем на клавишу компьютера, и экран загорелся. Она прочитала набранный на экране текст:

Я сожалею. Я глубоко сожалею, мне так жаль! Я не могу так жить. Я вижу их лица. Натали и Бик. Это были всего лишь деньги, всего-навсего деньги. Все вышло из-под контроля. Должно быть, я с ума сошел. Сам не понимаю, что меня толкнуло, что меня заставило нанять убийцу и заплатить за их убийство. Я сошел с ума, а теперь и душу свою потерял. Простите меня, потому что я себя простить не могу. Свое ужасное преступление я унесу с собой в Геенну на веки вечные.

Ева отвернулась от экрана и посмотрела на тело.