Небесный лабиринт. Прощение - Мейв Бинчи

Беседа Джека Фоли и Нэн Махон, которой нельзя было избежать, состоялась только летом. Когда Нэн после пребывания в больнице Баллили вернулась в Дублин.

Это случилось по ее настоянию. Она была так возбуждена, что доктор Джонсон согласился.

Джек по-прежнему работал в конторе своего дяди, это не мешало ему готовиться к экзаменам за первый курс. Все молча надеялись, что он вернется в университет и станет бакалавром в области гражданского права. Эйдан приносил ему конспекты.

Эйдан и Джек часто встречались, но предпочитали серьезным разговорам легкомысленную болтовню. Только так можно было остаться друзьями.

Брайан Махон хотел начать процесс. Говорил, что люди подавали в суд на его клиентов за самый пустяковый несчастный случай. Почему не заработать несколько фунтов? Конечно, у этой девушки есть страховка, не так ли?

Нэн была очень слаба, но ее рана затянулась, а воспаленный красный шрам должен был со временем побледнеть.

Поскольку она не признавалась родным, что была беременна, то и объяснять ничего не пришлось. Она часами лежала в постели и делала вид, что спит.

Нэн не позволяла Джеку Фоли навещать ее.

— Позже, — говорила она. — Позже, когда мы сможем говорить.

Он испытывал облегчение. Она видела это по его глазам. Кроме того, Нэн видела, что ему не терпится скорее покончить с этим делом и продолжить прежнюю жизнь.

Но она еще не была готова к этому. Она получила ужасную рану. Ничего, Джек потерпит. Он перед ней в долгу. Ей нужно как следует подумать.

— Твой жених не показывается, — сказал ей Нейси.

— Ну и ладно.

— Папа говорит, что если он бросит тебя из-за этой раны, на него можно будет подать в суд за нарушение обещания, — сообщил Нейси.

Она устало закрыла глаза.

* * *

Хитер снова и снова рассказывала историю о падении и крови. Она знала, что больше никогда не привлечет к себе такого внимания публики. Ей смотрели в рот и ловили каждое слово. Двенадцатилетняя Хитер присутствовала на вечеринке взрослых, надевала поварской колпак и видела кровь. Никто не отвел ее домой и не сказал, что она не должна на это смотреть. Но она никому не рассказывала, что все это время чувствовала головокружение и прижималась к груди Бенни. И что Ева сидела бледная и ничего не говорила несколько часов.

Ева долго не могла оправиться от событий того вечера. Про то, что у нее в руке был разделочный нож, знали только три человека.

Бенни, Кит и Эйдан. И все говорили то же самое. Говорили, что она не ударила ножом Нэн, только держала его. Говорили, что она бы ее не ударила. Подошла ближе и остановилась бы.

Бенни говорила, что нельзя быть чьей-то лучшей подругой десять лет и не знать этого.

Кит говорила, что она не пустила бы в свой дом человека, если бы не знала его. Ева может злиться и ругаться, но она не способна ударить человека ножом.

Эйдан говорил, что это дело не стоит выеденного яйца. Она держала в руке нож весь вечер. Разве он сам не просил положить его? Говорил, что у будущей матери его восьмерых детей много прискорбных недостатков, но на потенциального убийцу она не тянет.

Постепенно она начала верить в это.

Мало-помалу Ева научилась входить на кухню и не видеть перед собой кровь и битое стекло.

А затем ее лицо приобрело свое обычное выражение.

Аннабел Хоган сказала Пегги Пайн, что они никогда не узнают правды о случившемся в коттедже, как ни спрашивай. Пегги Пайн ответила, что их лучше вообще ни о чем не спрашивать. Лучше думать о приятных вещах вроде свадьбы Патси, продажи Лисбега и переезда в помещение над магазином. Когда люди узнают, что Лисбег может поступить на рынок, на Аннабел посыплются настолько заманчивые предложения, что бедный Эдди Хоган перевернется в гробу.

— Он перевернется от радости, — сказала Пегги Пайн. — Эдди всегда хотел для вас обеих самого лучшего.

Слова были правильные. После этого Аннабел стала относиться к таким предложениям всерьез.

Бенни обнаружила, что летний семестр в университете можно было сравнить с шестью неделями пребывания в незнакомом городе. Он сильно отличался от всего, что было раньше. Дни стояли длинные и теплые. Они брали учебники, шли в парк Святого Стивена и занимались в садах за Ньюмен-хаусом.

Ей всегда хотелось спросить, откуда взялись эти сады и кто ухаживает за ними. Судя по всему, они принадлежали университету. Место было тихое и незнакомое. В отличие от всех остальных мест Дублина, которые она изучила вместе с Джеком.