Унция надежды - Софи Джексон

Тейт кашлянул:

– Хорошо.

– Что «хорошо»? – настороженно сощурился Макс.

– Если все так, как ты говоришь, значит так оно и есть.

– А вот ты сейчас трахаешь мне мозги. Скажи, зачем?

– Тебе показалось. Я бы не стал этим заниматься. – Тейт выпрямился, скрестив руки на груди. – Как твой попечитель и друг, я должен убедиться, что с тобой все в порядке и что твои решения способствуют твоему выздоровлению, а не наоборот. Если ты утверждаешь, что с тобой все в порядке, не буду спорить. Я тебя всячески поддержу.

Макс кивнул, сбрасывая недавние подозрения. После слов Тейта о поддержке ему стало легче. Казалось, ему было важно получить одобрение психотерапевта. Как будто они с Грейс…

Его мысли снова перекинулись на Грейс.

Макс глотал остывший кофе. Как все стремительно изменилось за последние две недели. И Грейс изменилась. Она больше не прятала свою страстность, не стеснялась своего желания. Братья правы: она горячая девчонка. Макс и раньше это знал, но сейчас, когда в ней пробудилась сексуальная богиня, Грейс стала бесподобной. Пусть она застенчиво улыбалась и беспокойно шевелила пальцами, ей нравилось все, что Макс с ней делал. Главное, она не боялась просить желаемое. Например, ей еще раз захотелось, чтобы Макс кончил ей на живот.

Когда это произошло впервые, у него в номере, Макс даже испугался. Она и тогда просила, но он боялся, что потом она может расценить это как унижение и даже оскорбление. К счастью, он ошибся. Макс помнил, как сверкали ее глаза, помнил хрипловатый голос. Ей это понравилось! А во второй раз – еще больше. Они только что вернулись с пробежки. Вспотевшая, едва дышащая, Грейс повалилась на зеленый ковер. Макс встал рядом. Бег не притушил, а, на оборот, разжег в нем желание. Вдобавок шорты натерли ему возбужденный член. Макс только потом понял, что самым настоящим образом дрочит, глядя на лежащую Грейс.

Потом она увидела, чем он занимается. Это ее не удивило и не возмутило. Ей это даже понравилось. Грейс полезла себе между ног и стала теребить клитор, прося Макса, чтобы он кончил на нее.

Макса не требовалось долго упрашивать. Оргазм был совсем близко. Он расставил ноги, встав над Грейс и… очень скоро белые струи покрыли ее темную, цвета карамели кожу. В груди Макса шевельнулось странное ощущение.

Он старался не раздумывать над случившимся, боясь получить новый всплеск возбуждения. Но когда стоишь над женщиной и вместе с ней занимаешься дрочкой… это что-то. Макс помнил пронзительную тишину гостиной, нарушаемую лишь их сопением.

– А как твоя живопись? – спросил Тейт, возвращая Макса в реальность кафе.

– Движется. Пишу почти каждый день, когда есть время.

Его картины с недавних пор превратились в живописную какофонию ярких красок и хаотичных узоров. Максу стали нравиться более теплые и даже жаркие тона. Черный и оттенки серого отступали на задний план, уступая место золотистым, красным и зеленым. Ему казалось, что краски сами прыгают на холст, почти без помощи кисти и его рук. Секс с Грейс дал толчок творчеству, в чем так нуждался Макс. Вспоминая об этом, Макс улыбнулся. Черт! Вот откуда надо черпать вдохновение. Изгиб шеи, когда Грейс запрокинула голову, бархатистость кожи ее бедер, вкус соков ее влагалища. Макс взглянул на часы. Завтра Грейс должна вернуться из Вашингтона. Весь вопрос, в ка кое время? И еще: не будет ли она против третьего раунда?

– Рад слышать, – сказал Тейт. – Что смотришь на часы? Ты куда-то опаздываешь?

Макс сделал неприличный жест. Тейт благосклонно усмехнулся.

Вернулся Райли.

– Надеюсь, я не пропустил никаких волнующих сексуальных подробностей? – спросил он, набрасываясь на оставшиеся вафли.

– Мы с Тейтом говорили о живописи… Да, совсем забыл. Я же собирался поговорить с тобой о мальчишнике Картера. У тебя есть какие-нибудь соображения?

Лицо Райли расплылось в улыбке.

– Чувак, я же современный человек, – объявил он, расправляясь с последней вафлей. – Все соображения я храню в мобильнике.

Райли полез в карман джинсов.

Макс усмехнулся. Это манипулирование вниманием Райли не вызвало у него угрызений совести. Вовремя спросив про мальчишник, Макс счастливо избежал лавины вопросов, на которые не был настроен отвечать. Тейт разгадал его уловку, но промолчал. И на том спасибо.

* * *

– Грейс, ты не спишь?

Она медленно открыла глаза. Если открыть глаза быстро, комната жутко накренится. В прошлый раз это ее до смерти напугало. Открыв глаза, Грейс тут же поморщилась. У нее стучало в голове. Если к этому добавить позывы на рвоту… Грейс поплотнее укуталась в одеяло. Невзирая на теплые спортивные штаны, толстовку и носки, ей было холодно. Вот уже второй раз она просыпалась со странным ощущением. Ей казалось, что она слышит голос Макса. Никакой это не Макс, а слуховые галлюцинации. Ночью у нее подскочила температура. Но тогда почему ей совсем не жарко? Наоборот, зубы стучат от озноба.

– Грейс!

Ну вот, опять. Теперь голос был громче и ближе. Дрожащая Грейс зарылась в подушки. Ей отчаянно захотелось, чтобы Макс оказался рядом. Уткнуться в него, согреться, заодно и потрогать его чуть-чуть.

– Грейс, ты никак проспала? Мы же собирались утром побегать… Черт побери! Что это с тобой?

Неужели все-таки это настоящий Макс? Голос определенно его. И словечки. О чем он говорил? Побегать? Грейс понимала смысл сказанного, но ее мозг ужасно устал. У нее совсем не было сил ответить. Но перед глазами мелькнул образ бегущего Макса. Грейс улыбнулась.

Послышался звук открываемого окна. В спальню ворвался поток свежего воздуха. Грейс заворочалась, пытаясь с головой спрятаться под одеяло.

– У тебя как в сауне! Дышать нечем. Постой… тебя никак рвало?

Да, кажется, так и было. Грейс смутно помнила, что ее несколько раз вытошнило на простыню. У нее еще хватило сил поменять постельное белье, но до душа она не добралась, ощущая неимоверную слабость во всем теле. И сколько же она так валяется? Наверное, уже несколько дней. Но Максу не важно, настоящий он или всего лишь галлюцинация, – незачем созерцать ее в таком состоянии. А тем более нюхать зловонные испарения.

– Ты не спишь? – снова спросил Макс.

Он слегка отогнул одеяло, вызвав у Грейс новый приступ озноба. Потом что-то большое и отчаянно холодное коснулось ее лба.

– Блин, ты же вся горишь!

Похоже, Макс был настоящим.

– Макс, ты мне не снишься?

Он молча сбросил с нее одеяло. Грейс пыталась возражать, но руки ее не слушались.

– Не надо, – промямлила она, чуть приоткрыв глаза и увидев копну темных волос. – Холодно.

– Это не холод, – возразил Макс. – У тебя высокая температура. С этим надо что-то делать.

Сильные руки подняли ее с кровати.