Секрет ее счастья - Клаудиа Дэйн

Герцогство несло за собой множество преимуществ, одним из которых было исполнение желаний в один момент. То, что старшая дочь Мелверли была неоднократно опорочена и один из сыновей Хайда теперь хотел жениться на ней, было предметом всевозможных сплетен и поводом для получения срочного разрешения на брак.

Свадебная церемония соответственно состоялась в Желтой гостиной Хайд-Хауса.

— Я впервые встретился с вами здесь, в этой комнате, помните? — шептал Блейкс Луизе спустя минуту после церемонии.

— Вы помните, где встретились со мной? — спросила она. — Пытаетесь убедить меня, что вы романтик? Я во все поверю, Блейкс, но только не в это.

— Это было именно в Желтой гостиной, — настаивал он, — два года назад на рауте.

— Все посещают рауты в Хайд-Хаусе, — сказала Луиза, проделав короткий путь до камина.

— Вы разговаривали с Амелией.

— Я всегда разговариваю с Амелией.

— Вы были в белом.

— А кто же не носит белое?

— Это был белый шелк с бледно-голубым поясом и жемчугами Мелверли.

Луиза взглянула на Блейксли, совершенно не замечая никого в комнате, ее глаза были наполнены недоверием и глубокой признательностью.

— Вы романтик, — снова подытожила она.

— Стал им только с тех пор, как встретил вас, — сказал он, взяв ее за руку и подводя к дверям гардеробной.

— Вы говорите очень романтичные вещи, Блейксли. Вы собираетесь завести привычку говорить мне такие прекрасные слова? — Луиза остановилась и оглянулась на гардеробную комнату. — И не собираетесь ли вы также завести привычку говорить мне их в этой гардеробной?

— Я проникся любовью к этой комнате.

— Да уж, я вижу.

— Я проникся любовью к определенным вещам, которые можно делать в этой комнате.

— Только в этой комнате? — сказала она, начиная смеяться. — Это может стать проблемой, вы не находите?

— Только если мои родители будут возражать. А это маловероятно.

— О, ну хватит, Блейкс. Неудивительно, что я им не нравлюсь…

Ее слова оборвались, и она остановилась, опустив взгляд к ногам Блейксли. Настроение было испорчено.

— Мой отец, — сказал Блейкс, поднимая ее лицо за подбородок, — очарован вами, как и я.

— О, ну правда, Блейксли, — тяжело вздохнула она.

— Вы знаете мою мать, совершенно очевидно, что такого типа женщины ему нравятся.

— Да, возможно, но ваша мать…

— Давнишняя подруга Софии Далби, — закончил он. — Не думаете же вы, что все это произошло случайно? Хотелось бы мне знать, как они это устроили. Не знаю, как это сделано, но результат налицо. Нами, моя дорогая, управляли, и очень умело. Я бы хотел выразить им свое возмущение. Но я не могу. А вы? — спросил он страстным шепотом, в котором снова прорывалась его романтическая сущность.

— Вовсе нет, — мягко ответила она.

Но казалось, Луиза ни в чем не была уверена и меньше всего — в его заявлениях. Блейксли знал все выражения лица и все оттенки голоса Луизы. Неуверенность была чем-то новым для нее. Он подошел ближе, желая ее обнять, чтобы исчезло это выражение тупой боли из ее глаз.

— Что такое? — тихо спросил он, сплетая руки вокруг ее талии крепким кольцом любви и обладания. — И не думайте врать.

— Я никогда не вру! — воскликнула она. — Вы-то должны это знать.

— Я знаю, и поэтому вы мне все расскажете. В чем дело?