Ночь напролет - Джейн Энн Кренц

Два дня спустя Айрин с Люком сидели за огороженным столиком в кафе «Вентана». Напротив расположились Тесс с Филом. Перед ними еще оставались тарелки с недоеденными блинчиками.

Айрин чувствовала нацеленные на них любопытные взгляды. Как только ее заметили, кафе заполнилось посетителями с поразительной скоростью.

– Ты все же добилась своего, Айрин. – Тесс взяла в руки вчерашний номер «Гластон-Коув бикон», который Аделин прислала с ночной доставкой, и помахала им как знаменем. – Ты сокрушила сенатора Райленда Уэбба. Я слышала сегодня утром в новостях, будто к концу недели он официально снимет свою кандидатуру с выборов. Ты не только лишила его возможности попасть в Овальный кабинет, но и свела к нулю шансы быть переизбранным в сенат.

Айрин посмотрела на заголовки, которыми был испещрен «Бикон». Она их уже видела в онлайновой версии газеты, но напечатанные на бумаге, они доставляли ей какое-то особенное удовлетворение.

КОМПАНИЯ УЭББА НАТАЛКИВАЕТСЯ НА РИФ ОБВИНЕНИЯ В РАСТЛЕНИИ МАЛОЛЕТНИХ.

Скандал набирал силу. Все крупные ежедневные издания штата, включая газеты Сан-Франциско, Лос-Анджелеса и Сан-Диего, ухватились за информацию, стремясь наверстать упущенное, но все равно плелись позади – это была уже вторичная информация. Две газеты объявили, что начинают свое собственное независимое расследование. Все радио– и телевизионные ток-шоу неистовствовали. Один за другим всплывали все новые и новые свидетельства темного прошлого Райленда Уэбба. Аделин звонила уже три раза, с торжеством сообщая количество все увеличивающихся посещений на сайте «Бикона».

– Уж на этот раз верная подруга политика не станет защищать своего мужчину. – Тесс указала на сделанный Дунканом снимок Алексы Дуглас. Та была запечатлена перед элегантным особняком в Сан-Франциско, выходящей со своей дочерью из лимузина. Подпись под снимком гласила: «Алекса Дуглас разрывает помолвку с Уэббом».

– Да, Уэббу конец, – сказал Фил. – И положила его на лопатки Айрин.

Айрин посмотрела на сидящих за столом. От признательности и любви к ним в горле образовался комок. Она боялась расплакаться.

– Без вашей помощи мне это не удалось бы. Прямо не знаю, как вас всех и благодарить.

Люк улыбнулся:

– Нас теперь тоже, наверное, можно назвать репортерами. Кто бы мог подумать, что у нас талант к этому делу! Переселившись сюда, я думал, что теперь всю оставшуюся жизнь обречен заниматься гостиницей.

Айрин обхватила руками кружку кофе.

– Жаль только, я не нашла способа заставить Райленда Уэбба признаться в убийствах. На его совести жизни четырех человек – моих родителей, Памелы и Хойта Игана. Это те, о которых мы знаем. И все сойдет ему с рук.

– А может, еще и не сойдет, – сказал Люк. – Копам скорее всего не удастся доказать, что он убил твоих родителей и Памелу, но, возможно, удастся установить его причастность к смерти Хойта Игана. Ведь они знают, что у Уэбба был серьезный мотив.

– Шантаж, – сказал Фил. – Да, пожалуй, это существенно. Теперь, когда известно, что искать, копы смогут нарыть какую-нибудь вескую улику.

Тесс откинулась на спинку стула. Ее лицо помрачнело.

– Одно, правда, так и осталось для меня непонятным.

Люк подцепил вилкой кусочек недоеденного блинчика с тарелки Айрин.

– Что же?

– Почему Памела решила разоблачить отца, предать дело гласности только сейчас? – задала вопрос Тесс. – Она столько лет молчала.

– Она находилась на лечении, – напомнил Фил. – Быть может, во время общения с врачом произошло нечто такое, что подтолкнуло ее к принятию этого решения.

Айрин бросила взгляд на газету на столе. И вдруг ей все стало ясно.

– Это было не лечение, – спокойно сказала она. Айрин указала на фото Алексы Дуглас с дочерью. – Вот причина – маленькая Эмили Дуглас. Памела осознала, что ее отец хочет заполучить себе следующую маленькую невесту. Она уже привыкла жить со своей бедой, но не могла допустить, чтобы ее история повторилась.