Пробуждение Оливии - Элизабет О’Роарк

–Господи, Оливия,– рычит Уилл.– Ты будешь моей погибелью.

Я расстегиваю его ремень и молнию на брюках и просовываю руку, чтобы вытащить его из боксеров. Он большой и тяжелый; когда мои пальцы обхватывают его и начинают нежно двигаться по его длине, Уилл издает тихое шипение.

–Стой,– выдыхает он спустя минуту.– Я долго не продержусь, если ты продолжишь в том же духе, а я хочу еще успеть так много всего.

Он стягивает с меня трусики и почти в тот же момент приподнимает меня, а затем, развернувшись, опускает на ближайший стол и оставляет на моих губах еще один быстрый, но страстный поцелуй.

–Ложись на спину,– приказывает он.

Уилл опускается на колени и раздвигает мне ноги, открывая меня своему взору, и скольжение его пальцев заставляет меня выгибаться над поверхностью стола. Внезапно к действиям пальцев присоединяются быстрые движения языка.

–О боже мой,– выдыхаю я.– Уилл… просто…

Его губы и язык лижут, потягивают и ласкают, создавая крошечные язычки пламени, которые распространяются оттуда до самых кончиков пальцев. Я делаю попытку отодвинуться, но он хватает меня свободной рукой за бедро, удерживая на месте.

–Я мечтал об этом каждую чертову ночь последние несколько месяцев, Оливия. Так что позволь мне.

Я не могу даже кивнуть, потому что внезапно все внутри меня перемешивается, превращаясь в размытый водоворот, и нарастает так стремительно, что я уже не знаю, где нахожусь и куда меня уносит этот поток.

–Ох-х,– вырывается у меня.

Но это и близко не передает мои ощущения в данный момент. Для меня это совершенно незнакомая ситуация – уступить контроль кому-то другому, быть перед кем-то настолько беззащитной. Меня переполняет чрезмерное наслаждение, на границе боли, вызывая у меня непроизвольные возгласы. А затем его пальцы проникают в меня, и я взрываюсь криком экстаза и изумления, выгибаясь навстречу его рту.

Он не отстраняется, а вместо этого просовывает руки под мои бедра и притягивает ближе, зарываясь лицом и вызывая одну волну за другой, приливы чего-то совершенно неожиданного для меня.

Когда это состояние начинает отступать, когда моя поясница вновь опускается на стол, а я обретаю способность говорить, Уилл наконец поднимается, и на его лице ярко написаны вожделение и ликование одновременно.

–Святой господь,– выдыхаю я. Я бы хотела быть более красноречивой, но в данный момент у меня в голове больше нет ни одной мысли.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и я обхватываю его ногами за талию, притягивая к себе столь внезапно, что он издает в мои губы удивленный возглас.

–Оливия,– произносит Уилл измученным голосом.

–Прошу,– шепотом отвечаю я. Казалось бы, нет более удовлетворенного человека, чем я, и тем не менее сейчас мне просто необходимо то, чего ему хочется больше всего. То, что он так твердо считает неправильным.

Я вижу по лицу Уилла, что его раздирают противоречия, и он делает попытку отстраниться, однако я крепче обхватываю его ногами, прижимая к себе.

–Даже не думай останавливаться сейчас.

Он смещается ровно настолько, чтобы прижаться ко мне там: еще не внутри меня, но он мог бы изменить это в одно мгновение.

–Ты не против?..– спрашивает Уилл напряженным голосом.– Может, нам стоит…

–Нет,– умоляюще говорю я.– Просто сделай это.

Он толкается внутрь меня, совсем чуть-чуть. Он настолько большой, что даже от этого продвижения я растягиваюсь до боли.

Уилл вздрагивает, резко вдыхая.

–О боже, Лив,– шепчет он.– Господи, как это приятно… Дай мне минутку, а то все закончится, не успев начаться.

Через какое-то время он двигается еще раз, медленно, и из его горла вылетает низкий глубокий звук, когда он наконец входит до конца.

–Все хорошо?– спрашивает он, стиснув зубы.

Я киваю, приспосабливаясь к его размерам, хотя боль все еще перевешивает удовольствие. Но когда он начинает выходить, то баланс смещается, дискомфорт отступает, и волна наслаждения пробегает по моему позвоночнику, вытягивая воздух из легких. Это слишком приятное ощущение, что-то настолько огромное и всепоглощающее, что просто не может закончиться хорошо. Я никогда так не кончаю, но, господи боже мой…

Если бы это могло произойти, это непременно случилось бы прямо сейчас.

Его следующий толчок быстрее, увереннее, но он застывает на месте после моего резкого вдоха.

–Я сделал тебе больно?

–Нет.

Я бы рассмеялась, если бы в данный момент была на это способна. Уилл не причинил мне боли. Он ошеломил меня. Дальше его движения становятся медленными и ритмичными, и Уилл склоняется надо мной, опираясь руками о стол, и находит мои губы.

–Я чертовски долго хотел этого,– говорит он, замирая внутри меня.

–Продолжай,– умоляю я.– Не останавливайся.

–Терпение,– мурлычет он.– Ты не представляешь, как мне сложно не кончить прямо сейчас.

Я хватаю его за ягодицы и толкаю к себе, игнорируя это предупреждение и испытывая упоение от низкого стона, который он издает, погрузившись в меня до упора.

–Лив,– с рычанием выдыхает Уилл.– Черт…– Он дергается назад и опять вперед, почти непроизвольно. Это все, что мне нужно.

Я вскрикиваю, запрокинув голову, потому что это происходит снова, и все внутри меня взрывается яркими вспышками. Он начинает двигаться быстро, грубо, даже отчаянно, а затем застывает, исторгнув один гортанный возглас с последним толчком.

Уилл падает на меня, приникая губами к моей шее и опаляя мою кожу теплым дыханием. Это наибольшая близость, которая у меня когда-либо была с другим человеком, и мне бы хотелось остаться здесь, вот так, навсегда.

Но через мгновение он отстраняется. Я открываю глаза, готовая умолять его не уходить, но слова замирают на губах, стоит мне увидеть выражение его лица.

Глава 58

Уилл

Это немного похоже на пробуждение ото сна. Думаю, что-то подобное испытывает Оливия, когда просыпается: сперва удивление, а затем тошнотворное озарение: «Какого черта я натворил?» Она по-прежнему лежит передо мной, и еще до того, как отстраниться, я чувствую и укол вины, и растущее желание повторить все это снова.

Лучший секс за всю мою жизнь и самая большая ошибка, которую я когда-либо совершал, произошли одновременно. Вина и изумление переплетаются, лишая меня всякой уверенности в том, что я думаю или чувствую о чем бы то ни было. Это было неправильно. Не имеет значения, какие еще у меня были соображения: ятолько что переспал со студенткой. Я переспал с той, что искала у меня наставления и защиты – даже если она сама никогда бы в этом не призналась. Она будет спорить, что в этом нет ничего плохого, потому что у нее есть чувства ко мне, но разве она может об этом знать? Учитывая, какой дерьмовой была ее жизнь и насколько необходимо ей было опереться на кого-то в этом семестре, как она может отличить любовь от нужды или любовь от благодарности? Никак. Где-то глубоко внутри я это понимал, но поскольку я хотел ее и обезумел от ревности, то решил это проигнорировать.