Укрощение невесты - Линси Сэндс

— Так ведь оно осталось, — ответила Эдда и пожала плечами. — Я приготовила очень много, решив, что его надо будет подмешивать долго. Но все оказалось к лучшему. Побочный эффект зелья сделал Алекса неповоротливым, он стал плохо соображать, и это мне было на руку. Я подумала, что в таком состоянии Годфри будет легче с ним справиться. — Она замолчала и устремила презрительный взгляд на Годфри: — Но этот никчемный мальчишка и здесь умудрился напортачить — случайно сам выпил то, что предназначалось хозяину.

— Я же говорил, — воскликнул Годфри, — что это не было случайностью. Я всыпал зелье в вино, когда в палатке никого не было — все ушли лечить кобылу, которую я слегка порезал.

— Значит, это было твоих рук дело? — вскинулась Мерри.

Годфри кивнул:

— Это был совсем маленький порез. Я собирался обратить внимание на него еще до того, как его заметил Ален. Но потом вы вышли из палатки, а я вошел и сделал все, что нужно.

— Слишком много зелья, — мрачно пояснила Эдда и пожаловалась Мерри. — Он удвоил дозу, которую я велела ему использовать, а потом оказался настолько глуп, что сам выпил вино.

— Ты сказала использовать две порции, — заспорил Годфри.

— Нет, глупец, только одну.

— Две! — продолжал настаивать Годфри. — И я знал, что делаю, когда она дала мне вино. Но что можно было изменить? Сказать, что сам насыпал туда зелье, и не пить?

Эдда уже открыла рот, чтобы ответить какую-то резкость, но, не сказав ни слова, с удивлением и подозрением уставилась на Мерри, которая неожиданно засмеялась.

— Что тебе показалось таким смешным, Меревен Стюарт?

— Мерри д'Омсбери, — поправила женщину Мерри и пояснила: — Я смеюсь, потому что вы оба нелепы. Просто пара шутов, слишком неловких и глупых, чтобы добиться успеха даже в самом простом деле.

— Да неужели? — мрачно усмехнулась Эдда. — И, тем не менее, твой муж сейчас умрет.

— Ну, это как карта ляжет, — пожала плечами Мерри, хотя у нее заныло сердце при мысли, что Алекс, быть может, в этот самый момент умирает. Этого не произойдет, если она сумеет найти способ спасти их обоих. Правда, пока ей что-то ничего умного не приходит в голову.

— У нас останешься ты, — сказала Эдда, — и ребенок, которого ты носишь. — Увидев, что Мерри собирается возразить, она добавила: — Ты хочешь сказать, что при первом удобном случае разоблачишь нас, но все дело в том, что такого случая у тебя не будет. Зелье, которое я давала Алексу, не единственное из тех, что мне известны. Моя мать была травницей, она знала обо всем, что можно взять у природы и использовать для лечения… и не только. Я узнала от нее много интересного. Уверяю тебя, я смогу погрузить тебя в полное молчание до самого рождения ребенка. Ты будешь бледной тенью бродить по замку, а все подумают, что у тебя повредился рассудок. Ну а во время родов ты, конечно, умрешь, даже если мне придется помочь тебе, закрыв рот и нос куском шкуры.

Мерри медленно кивнула и сказала:

— Все понятно, хотя я собиралась говорить не об этом. Я только хотела сказать, что не ношу ребенка.

Эдда растерянно заморгала. Ее ум отказывался принимать новость. Потом она решительно замотала головой:

— Этого не может быть. Твое женское недомогание…

— …всегда начиналось то раньше, чем нужно, то с задержкой, — объяснила Мерри со вздохом. — Это меня сначала беспокоило, но мама сказала, что у нее всегда было то же самое, так что проблем не будет.

— Но…

— Алекс ни разу не занимался со мной любовью до ночи, предшествовавшей нашему отъезду в Шотландию, — объявила она.

— А откуда кровь? — занервничала Эдда.

— Я порезала ногу.

— Но ты же говорила…

— Я говорила то, что вы хотели услышать, Эдда, — сухо сказала Мерри. — А правда заключается в том, что в нашу первую брачную ночь, когда вы все ушли, Алекс встал, чтобы закрыть дверь, зацепился о разбросанную на полу одежду, упал, ударился головой и лишился чувств. Всю ночь он был без сознания и никак не мог вступить со мной в брачные отношения. — Мерри удовлетворенно улыбнулась и добавила: — Так что можете делать что хотите, но только наследника, который мог бы удержать вас в качестве леди д'Омсбери, не будет. Вы окажетесь бездомной и нищей, поскольку замок унаследует Эвелинда, которая знает вас слишком хорошо, чтобы обмануться слащавыми улыбками и добрыми словами. Она выбросит вас отсюда раньше, чем нас с Алексом поместят в фамильный склеп.

Ярость исказила физиономию Эдды, но это длилось одно мгновение. Она как молния мелькнула и исчезла. Потом ее глаза загорелись упорной решимостью, что, честно говоря, было еще страшнее и опаснее, чем гнев.

— Тебе не удастся помешать мне, маленькая ведьма, — заявила она. — Наследник будет. Я буду держать тебя в полусне и позволю Годфри каждую ночь трудиться над тобой, пока ты не забеременеешь. А уж потом…

— Черта с два у тебя это получится!

Взглянув на мужа, Мерри заметила, что он уже пришел в себя. А судя по выражению его лица и скорости, с которой он вскочил на ноги, Алекс очнулся уже давно и спокойно слушал объяснения заговорщиков. Он был не просто зол. Он пребывал в настоящем бешенстве, которого было достаточно, чтобы Годфри, позеленев от страха, отступил.

— Останови его, идиот, — завопила Эдда, — иначе с нами будет все кончено! — Одновременно она дернула на себя Мерри, одной рукой прижала ее к себе, а другой приставила к ее горлу нож. Почувствовав прикосновение холодного клинка к коже, Мерри автоматически взглянула на Алекса и увидела, что он замешкался. Он держал меч за рукоятку, но таки не вытащил его из ножен, опасаясь, что пострадает жена. Мерри сразу поняла, что обязана что-то предпринять. Алекс не должен из-за нее отказываться от оружия, иначе они оба умрут.

Краем глаза она уловила движение Годфри. Мальчишка, воспользовавшись замешательством Алекса, бросился на него с мечом. Игнорируя клинок у горла, Мерри вскрикнула, схватила Эдду за руку и изо всех сил ударила пяткой по ее ноге, одновременно резко оттолкнув ее руку от своего горла. Действия Мерри были рефлекторными. С шестнадцати лет она помогала тренировать солдат в Стюарте и теперь действовала не думая. Она оттолкнула ее и вывернулась из захвата. Эдда, конечно, замахнулась, пытаясь нанести своей жертве удар ножом. Но Мерри схватила руку Эдды и вывернула так, что клинок был направлен ей в горло. В результате заговорщица пронзила ножом саму себя.

Обе женщины застыли, когда острый нож воткнулся в горло Эдды. Мерри заглянула в ее бешеные глаза и увидела, как они медленно затуманиваются и из них уходит жизнь. Прошло еще несколько мгновений, и мачеха Алекса рухнула на крышу башни.

Мерри сразу поискала глазами мужа. Он сражался на мечах со своим оруженосцем. Алекс явно бился в четверть силы, поскольку следил за тем, что происходит с Мерри. Убедившись, что она в безопасности, он облегченно вздохнул и обратился к скачущему вокруг него с мечом парнишке: