Тайная жена Казановы - Барбара Линн-Дэвис

— Да! Ты сделал меня несчастной! — призналась я. И расплакалась, не в силах удержаться и скрыть свои истинные чувства. — Я любила тебя, мы поклялись друг другу, а для тебя все это оказалось пустым звуком.

— Человек никогда не должен клясться в вечной преданности, даже красивейшим из женщин, — сказал он, наматывая на палец выбившуюся прядь моих волос. Он обезоруживающе посмотрел мне в глаза. — Мне кажется, мы оба это поняли… ведь так?

— Нет, не так! — выкрикнула я и покачала головой. — Нет, не каждый человек не должен клясться. А именно ты! Тебе не стоило давать клятв в вечной верности.

Он вздохнул:

— Наверное, ты права. Дело во мне. Единственное, что я знаю точно: если бы я мог изменить себя ради другого человека — это была бы ты. Я так тебя любил. Но… помнишь, что я однажды тебе сказал? Человек не волен изменить свою природу.

— А ты действительно хотел измениться? — поинтересовалась я, вглядываясь в его глаза. — Или это всего лишь уловка?

— Уловка? Как ты можешь меня в таком обвинять? Я больше всего хотел стать для тебя достойным супругом. — Он разозлился. — Меня с презрением отверг твой отец. Заставил почувствовать себя недостойным. Ничтожеством.

Сердце мое, которое он разбивал уже сотню раз, сейчас защемило за него. Я обхватила руками когда-то любимое лицо.

— А если бы отец не отослал меня в монастырь? — спросила я, пытаясь понять. — Если бы ты никогда не встретил Марину?

— Если, если, если — одни «если», Катерина, — воскликнул он, отворачиваясь. — Думать обо всех этих проклятых «если» — только усугублять наши беды.

Я молчала. Он не хотел ворошить прошлое, как и не хотел шагать со мною в будущее. Остались только эти скоротечные мгновения. По щекам моим покатились слезы — горячие, жалящие.

— Не плачь, ангел мой, — молил он с грустной улыбкой. — Я пришел сюда не для того, чтобы тебя расстраивать. Пришел, чтобы передать тебе вот это.

Он достал из кармана брюк маленькую толстую книжечку.

— Это экземпляр книги Данте «Ад». Помнишь те стихи, которые я переписал для тебя в ту ночь, когда ты покидала Венецию?

— Конечно, помню, — ответила я, вытирая слезы.

— Здесь все произведение целиком. Я хочу, чтобы это было у тебя. — Он протянул мне книгу. Кожаная обложка была потертая и мягкая, пергаментные страницы были тонкие, как луковая шелуха. — Данте учит нас, что жизнь — это путешествие: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу, утратив правый путь во тьме долины»^[73]. Свою жизнь, Катерина, я промотал. И по пути потерял и тебя. Но я тебя никогда не забуду.

Я прижала драгоценный подарок к груди.

— И я тебя, — эхом отозвалась я.

Холодное оранжевое солнце садилось в море, а черные ветки над нами дрожали на фоне чернеющего неба.

— Прощай, мой ангел, — произнес он, в последний раз склонившись и целуя мне руку. — Моя единственная супруга.