Драгоценный камень - Норма Бейшир

Лондон, июнь, 1988

Действительно ли это так?

В этом Слоун не была уверена. Прислонившись к капоту автомобиля, она наблюдала, как Джордан садился в седло, и вспоминала их разговор в Сингапуре. Теперь он знал все. Вернее, почти все. Джордан отреагировал правильно, сказал те слова, которые нужно, но ей почему-то все равно было не по себе.

Он выехал на игровое поле и присоединился к остальным игрокам. Такой красивый, такой молодой и сильный. Любая женщина падет к его ногам. Не то что она, во-первых, уже немолодая, а во-вторых, развалина – физическая и моральная.

Находясь в таком состоянии, ей едва ли удастся долго его удерживать.

– Ждешь друга?

Слоун подняла глаза. К ней приближался Ланс, но почему-то не в форме.

Она через силу улыбнулась. Ланс подошел и встал рядом с ней.

– Я принес тебе друга,^[37] получай. – Ланс извлек из кармана рубашки небольшой коричневый конверт и осторожно прижал к ее ладони.

– Спасибо, – выдохнула Слоун.

Он кивнул:

– Поможет, но только на время. Чтобы достичь определенного эффекта, тебе придется постоянно увеличивать дозу.

– Да, об этом я уже догадалась. – Слоун пристально смотрела на игровое поле.

– И давно? – спросил Ланс.

– Что?

– Давно ли ты в этом?

– Довольно давно.

– Не хочешь говорить?

– Не хочу. – Она продолжала следить за игрой. – Разве это важно?

– Не очень.

Там, на игровом поле, проход Джордана к воротам не удался. Ему с трудом удалось передать мяч Эрику Ланжоне. Потом мяч вскоре снова вернулся к нему. Это было какое-то чудо, но Джордан все-таки сделал удар слева, примерно метров с тридцати.

– Почему не играешь? – спросила Слоун.

Ланс пожал плечами:

– Наверное, Хиллер хочет, чтобы команда выиграла.

Слоун снова посмотрела на поле. В этот момент команда противника организовала массированную атаку. Джордан и его соперник под номером один устремились за мячом. И вдруг их лошади столкнулись и повалились на землю. Такого поворота событий никто не предвидел.

Сердце у Слоун бешено заколотилось. Увидев, что Джордан с трудом поднимается на ноги, она перевела дух.

Затем завыла сирена «скорой помощи».

Машина со вспыхивающим проблесковым маячком выехала на поле. Там начала собираться толпа. Слоун и Ланс тоже двинулись туда.

– Что случилось? – спросила она у Джордана, который шел к ним навстречу.

– Он сильно разбился. Кажется, повредил голову. – Джордан обнял Слоун. – Во всяком случае, он без сознания.

– Боже мой, – прошептала она.

«На его месте с таким же успехом мог быть Джордан».

Пострадавшим был англичанин Уильям Марки, игрок с шестым рейтингом. В коматозном состоянии его увезли в госпиталь, расположенный примерно в тридцати милях от стадиона «Большой виндзорский парк». Спортсмены и их жены остались в госпитале ожидать приговора докторов.

Джордан и Слоун были среди них. Они приехали прямо со стадиона, Джордан даже не сменил свою пропотевшую форменную фуфайку и белые брюки. Они сидели в коридоре на неудобных металлических стульях. Рядом расположились Айан, Дасти, Эрик и Ланс. Вяло обмениваясь репликами, они следили за двойной дверью, ведущей в реанимационное отделение, и ждали, когда выйдет Френсис Марки, жена Уильяма.

– Он уже пришел в себя? Что они говорят?

– …голова сильно повреждена…

– …выживет ли…

– каково сейчас Френсис…

– а если он…

– кто-то сказал, что у него был неисправный шлем…

– …по-прежнему в коме…

– если он так из нее и не выйдет…

Чувствуя, что задыхается, Слоун дернула воротник платья и глубоко вздохнула. Ее не отпускала мысль о том, что это было так близко.

«Это мог быть Джордан».

– Как ты? – тихо спросил Джордан.

– Я все думаю… Ведь там, в реанимационном отделении, сейчас мог лежать ты…

– Но этого не случилось.

– Могло случиться.

Он взял ее руку.

– Слоун, не стоит попусту волноваться, размышляя о том, как все могло быть. Я здесь, и со мной все в порядке.

Она кивнула и медленно поднялась.

– Я сейчас вернусь.

– Куда ты? – спросил Джордан.

– Попить.

Он слабо сжал ее руку и только тогда отпустил.

Слоун вымученно улыбнулась и нетвердой походкой направилась по коридору.

Фонтанчик с питьевой водой оказался в другом конце длинного коридора, за углом. Убедившись, что за ней никто не наблюдает, Слоун полезла в сумочку за капсулами и наклонилась над фонтанчиком, чтобы запить. И тут из лифта вышел Макс Киньон. Она замерла. Хмуро глядя себе под ноги, он направился в сторону, противоположную реанимационному отделению.

Хиллер остановил машину у госпиталя поздно вечером. После посещения реанимационного отделения Надин почувствовала зависть к Френсис Марки, которая была так преданна своему мужу. Она сидела у постели Уильяма, держала его за руку и все время что-то тихо говорила, как будто он слышал ее слова. А может, она молилась? «Вот оно каково, когда любишь!»

Надин вдруг очень остро осознала, что никогда по-настоящему никого не любила. Она удачно вышла замуж, с финансовой точки зрения – хотя даже это сейчас под большим вопросом, – у нее было довольно много связей с молодыми мужчинами, но любовь? Нет… Надин толком даже не знала, что это такое.

– Счастливая женщина, – тихо проговорила она.

Хиллер удивленно посмотрел на нее:

– Что ты несешь? Ее муж умирает…

– Но она любит его. Они любят друг друга. – Надин повернулась к мужу. – Даже если он не выживет, все равно у нее это было. А что было у нас с тобой, Гейвин, при всем нашем материальном благополучии?

Хиллер ничего не ответил. А что он мог сказать?

– Ну что?

Френсис Марки медленно вышла из реанимационного отделения и села рядом со Слоун. На ее бледно-розовом костюме остались пятна крови: испачкалась в машине «скорой помощи». Она была очень бледна.

– Он не придет в сознание, – сказала Френсис, глядя на свои руки, сложенные на коленях. – Доктор говорит, что его мозг мертв.

– Мозг мертв? – переспросила ошеломленная Слоун.