Миры Амбрэ - Экси Старк

Утренняя Венеция встретила нас легким туманом. Солнечные лучи выглядывали из-под пушистых облаков и снова прятались, словно играя с нами. Наводненные счастливыми лицами, узкие каналы пестрели цветными фасадами. Здесь не было прямых улиц. Пространство города извивалось, словно живое, не поддаваясь никакой логике. Я окинула взглядом панораму.

В глаза бросался смелый микс различных стилей из разных эпох. Единственное, чему здесь не было места — так это современности. Венеция предстала перед нами такой, какой ее видели сотни лет назад, — выцветшие фасады с облупленной штукатуркой, с мощенными неровным камнем тротуарами, замшелыми оконными рамами и деревянными мостами, которые по всем законам физики уже давно должны были рассыпаться в труху. Но так только казалось. Человеческий гений, вопреки всему, смело бросал вызов стихии и законам природы.

Небольшая лодочка доставила нас прямиком на площадь Святого Марка. Столько голубей я не видела никогда в своей жизни. Они были повсюду, безбоязненно садились на голову и плечи, приземлялись прямо в наши ладони и клевали с рук золотистые зерна.

Теперь я не понаслышке поняла, почему эта площадь считается самой красивой в мире. Один только собор с высокой стройной колокольней, упирающейся в самое небо, вызывал трепет.

Площадь выходила на старинную набережную. С нее открывался чудесный вид на Венецианские острова, окруженные бесконечно спокойным морем. Она напоминала светский салон, окруженный изысканными галереями и собором, красоту которого тяжело передать словами. Я стояла напротив, высоко запрокинув голову, и мое сердце выстукивало радостную мелодию. Он поражал, восхищал и изумлял. Знаменуя собой площадь, он хвастался белоснежными кружевными арочными пролетами, выложенными мозаикой, и мраморными колонами с позолоченными капителями. Между арками виднелись старинные византийские барельефы. Дополняя его красоту на террасе, перед центральным арочным пролетом гордо стояли четыре бронзовых коня, грациозно приподняв одну ногу.

— Это одно из моих любимых мест, — произнес Илай, снимая солнечные очки. — Мария рассказала мне об одном путешественнике, Франце Грилльпарцере, который побывал тут в девятнадцатом веке. Когда он увидел собор, то воскликнул: «Тот, кто, стоя на площади Святого Марка, не чувствует, что сердце его бьется сильнее, может позволить себя похоронить, ибо он мертв, безнадежно мертв! Тот, у кого на площади Святого Марка не бьется сердце, не имеет его вообще».

— Я точно живее всех живых. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, — взволнованно произнесла я.

— Хочешь зайти внутрь? — спросил Илай и взял меня за руку.

Внутри собор оказался еще красивее, чем снаружи, хотя в такое даже трудно было поверить. Все купола и своды покрывало золото мозаики, а полы и колонны с позолоченными капителями были выточены из мрамора глубоких зеленых тонов. Мы подошли к главному алтарю, который хранил останки святого Марка в урне. Над алтарем был установлен потрясающей красоты ювелирный шедевр — Пала д’Оро. Обильно украшенный византийским золотом и эмалью и изысканно инкрустированный изумрудами, рубинами, топазами, он являлся главным сокровищем собора.

Илай подошел ко мне совсем близко и тихо прошептал на ухо, чтобы не потревожить тишину:

— В 828 году два венецианских купца украли из Александрии останки святого Марка и на корабле привезли их в Венецию. Чтобы скрыть их, они прятали мощи в корзине среди овощей и свиных туш и избежали проверки мусульман, брезгующих свининой. Останки приняли с огромными почестями, а венецианский дож приказал построить на этом месте собор, способный хранить подобную ценность. С тех пор крылатый лев — символ святого Марка — стал символом Венеции, а сам святой — новым покровителем города.

— Ты можешь работать тут экскурсоводом! — я восхитилась тому, как много всяких деталей он знал об этом городе.

— Я здесь часто бываю, и Мария каждый раз рассказывает мне одно и тоже. Теперь и я тебя начну пригружать.

— Мне очень интересно! Хотя и стыдно, что я этого не знаю.

— В школьной программе такой информации нет.

— Ох, школьная программа, вообще одна сплошная прореха. Там много чего нет!

— Хорошо, что ты не министр образования, — усмехнулся он. — У тебя появилось бы очень много недоброжелателей.

Я состроила шутливую мордочку.

— Проголодалась? — спросил Илай.

— Я могу съесть слона! — воскликнула я.

— Где хорошо готовят слонов, я не знаю, но вот отличный экспрессо в легендарном «Флориане» нам гарантирован.

— Что в нем легендарного? — спросила я, пока мы направлялись в сторону кафе.