Удачная попытка - Карли Филлипс

Она знала, что этот день близок, и защищала себя. Ему это не нравилось, совсем не нравилось, но он уважал ее решение, потому что она все делала правильно.

И ему пора подвести черту и вернуться в свой мир. К работе. К любимой работе. Коулу пришлось напомнить себе о том, что он обожает свою работу, потому что сейчас он отказывался верить в то, что такую работу можно любить.

– Коул?

Он не сразу понял, что это Сэм его окликнул.

– Да.

– С тобой все в порядке?

Коул заставил себя кивнуть:

– Да. Эрин в порядке. Виктория задержана. Твоя сестра в безопасности, и я ей больше не нужен.

Эрин лежала на больничной койке, ее подключили к монитору для наблюдения за состоянием плода, через иголку в вене в кровь медленно капало лекарство. Так, на всякий случай, сказали врачи. Она не спросила, на какой именно случай. Не хотела знать.

Все ее помыслы, все силы, которых у нее осталось так мало, она направила на то, чтобы сохранить жизнь внутри себя. Она приказала себе дышать спокойно и думать только о хорошем. Причина, по которой она попросила Сэма перехватить Коула в холле, заключалась в том, что, увидев Коула, она наверняка бы расплакалась, расстроилась, и это могло бы пагубно сказаться на здоровье ее ребенка. Ей требовалось время, чтобы взять себя в руки и примириться с тем, что сердце разбито вдребезги.

– Тук-тук.

Эрин узнала голос.

– Заходи, Мейси.

Не успела лучшая подруга Эрин опуститься на стул рядом с койкой, как слезы сами полились из глаз Эрин. Мейси прекрасно понимала, что именно нужно сейчас Эрин, и потому молчала, не спрашивая, что именно в своей неудавшейся жизни она сейчас оплакивает. Мейси просто обнимала ее и гладила по волосам, дожидаясь, пока поток слез иссякнет.

– Спасибо, – сказала Эрин, вытирая глаза грубой больничной салфеткой.

– Всегда к твоим услугам. А где все?

Эрин шмыгнула носом.

– У Майка срочный вызов, а Сэм вышел, чтобы оказать мне услугу.

Мейси кивнула:

– Понятно. Что я могу для тебя сделать?

Видит Бог, Эрин любила свою подругу.

– Ты не могла бы заехать в тот дом у озера рядом с домом Ника, в котором я жила последнее время, и собрать мои вещи? У тебя, кажется, есть запасные ключи от моей квартиры, да?

Мейси кивнула.

– Отвези, пожалуйста, все туда и брось как есть. Я потом сама разберу.

– Будет сделано. Еще что-нибудь?

– Пока больше ничего.

Мейси смотрела на Эрин с искренним участием.

– Когда тебя отпустят?

Эрин пожала плечами:

– Пока не знаю. Как только убедятся, что ребенку ничто не угрожает, я думаю. Впрочем, я не настаиваю на скорой выписке. – Эрин накрыла живот руками, словно хотела защитить.

– Понятно. Я привезу тебе торт от тети Лулу.

– Ты умница.

Мейси улыбнулась.

– Я знаю. – Она поднялась. – Ну, я поехала выполнять поручение. Если тебя не отпустят отсюда до вечера, то я сегодня еще приеду тебя навестить.

– Спасибо, – сказала Эрин и, помолчав, позвала: – Мейси?

Мейси склонила голову набок, и ее длинные темные волосы упали через плечо.

– Что еще?

– Я никому не говорила, но много думала… о моей теперешней работе, и о ребенке, и о тех коррективах, что мне предстоит внести в свою жизнь. – Эрин не была спонтанной по натуре, она любила действовать по заранее составленному плану. И сейчас он созрел у нее в голове.

– Я к твоим услугам. Хочешь, могу дать совет, хочешь, просто выслушаю.

Эрин вымучила улыбку.

– Я знаю.

– Могу я спросить… А как с Коулом?

Эрин покачала головой:

– Пока я не могу говорить о нем. Не могу видеть его, зная, что все закончилось. Хотя есть кое-какие практические вопросы, которые надо решить до того, как он уедет.

Мейси наклонилась над кроватью.

– О чем ты?

Эрин уставилась на белое больничное одеяло.

– Мне надо встретиться с адвокатом, чтобы обсудить, как и когда он будет видеться с ребенком, каким образом будет участвовать в воспитании. – Эрин сглотнула комок в горле, с видимым усилием подавив всхлип. Она старалась быть сильной, но у нее это не очень получалось.

– Не слишком ли рано об этом думать? Я хочу сказать, что ты пережила серьезную травму, и физическую, и психологическую. Ту женщину только что арестовали, и тебе надо время…

– У меня нет этого времени, – перебила ее Эрин. – Ты сама это сказала. Виктория больше не опасна. Мне уже ничто не угрожает. Это означает, что Коул в любое время может уехать из города и вернуться к работе. То есть уйдет в подполье. И тогда я не смогу с ним никак связаться. Все формальности надо решить как можно быстрее, до его отъезда.

Мейси прикоснулась к руке подруги.

– Ладно, мы сделаем все, что надо. А потом я приду в гости, и мы будем есть торт и мороженое и смотреть самый пошлый на свете сериал «Южный парк» и хохотать как сумасшедшие. – Мейси потешно насупила брови, рассмешив Эрин. – Все, что пожелаешь, дорогая, если я буду крестной вот этого малыша.

Эрин закатила глаза.

– Как будто кто-то еще может претендовать на это место!

– Ура! – воскликнула Мейси и захлопала в ладоши.

– Ты неисправима, – со смехом пожурила ее Эрин.

– Ну вот, получилось, – сказала Мейси. – Я снова вижу твою неотразимую улыбку. Хотелось бы лицезреть ее чаще.

Эрин не ответила. Ни мысли ее, ни ближайшие планы не располагали к хорошему настроению. И у нее было опасение, что улыбаться часто она начнет очень и очень не скоро.

Глава 18

Коул вернулся в больницу, справился об отце и узнал, что Джед спит, жизненно важные показатели у него хорошие, но навестить он его сможет не раньше утра следующего дня. Тогда Коул отправился в тот дом у озера, где Ник разрешил им пожить с Эрин. Настроения собирать вещи у него не было. Ему вообще ничего не хотелось делать. Может, поваляться перед телевизором и попытаться забыть о своих проблемах на время. Завтра он упакует свои пожитки, сложит вещи Эрин и отвезет их к ней домой.

Поскольку Эрин видеться с ним не захотела, впервые за долгое время Коул оказался предоставлен самому себе. Он налил себе виски и сел отдыхать. Тишина его раздражала, и это странно, потому что раньше он ее любил.

Едва Коул успел поднести стакан к губам, как в дверь позвонили.

– Что там еще? – раздосадованно пробормотал он, направляясь посмотреть, кто посмел нарушить его покой, который, как оказалось, совсем его не порадовал.