Слезы Марии-Антуанетты - Жюльетта Бенцони

В этой одинокой прогулке по пустынному парку, таинственному очарованию которого нисколько не мешали голубоватые вечерние тени, была своя прелесть. Альдо так любил погружаться в прошлое, что его даже обрадовало, хотя и несколько удивило, требование прийти без сопровождения. Сам он полагал, что присутствие еще двух-трех членов комитета было бы вполне уместным при передаче драгоценностей комиссару Лемерсье. Другой причины для вызова и быть не могло. Но он никого не встретил, пока не подошел к маленькому замку. Ни одного сторожа или полицейского. И только у входа он заметил человека, который терпеливо ожидал кого-то за рулем черной машины.

Второй расхаживал по коридору замка, освещенному плафоном из позолоченной бронзы. Увидев Альдо, он тут же спросил:

— Вы месье Морозини?

Вместо ответа Альдо предъявил свой пропуск.

— Поднимайтесь! Вас ждут в будуаре.

И Альдо направился к мраморной лестнице. Наверху он с каким-то странным волнением прошел через едва подсвеченные гостиные, в которых все напоминало о королеве, а манекены в платьях и их тени создавали ощущение какой-то нереальной жизни. Инстинктивно он умерил звук своих шагов, быть может, в надежде что-то расслышать. Разве не говорил ему Кроуфорд, что в Трианоне появляются призраки? Альдо вполне был готов присоединиться к его мнению.

Как и значилось в полученных им инструкциях, он нашел Лемерсье у витрины, теперь наполовину пустой. Зеркала, которые Мария-Антуанетта велела поставить, чтобы сделать непроницаемой для взглядов посторонних свою любимую комнату, были сдвинуты, и в них многократно отражались фигуры обоих мужчин на фоне старинной мебели.

— Вы точны!

— Для меня это вполне естественно. Где все остальные?

— Какие еще остальные?

— Другие члены комитета: Кроуфорд, Мальдан, Вернуа. Они должны присутствовать при передаче драгоценностей в ваши руки…— Драгоценности уже у меня, — ответил комиссар, показывая на сафьяновый портфель, стоящий на столике с вогнутыми ножками. — Извольте проверить!

Альдо, не удостоив комиссара ответом, щелкнул замочком и вынул два знакомых ему потертых футляра синей кожи, с монограммой королевы, и третий, гораздо более новый, который он открыл с раздраженным возгласом:

— Что это означает? Ожерелье графини Хантингдон лежало в витрине рядом с нашими украшениями, но о нем речи не было.

— Напротив. Я вам не говорил, но похититель прислал еще одно письмо, в котором потребовал, чтобы это ожерелье мы присоединили к первым двум.

— И у вас есть согласие владельца?

— Гм… нет! Я попытался позвонить графине, но она уехала к своей дочери в Индию до конца года.

— Надо было попросить ее адрес, телеграфировать ей! Возможно, Индия для вас и находится на краю света, но англичане все-таки установили там современные средства связи…

— Я так и поступил, но ответа не последовало. Я даже в посольство обратился. Безрезультатно! А время играет против нас: мне нужно было принять решение до того, как истечет срок ультиматума. Естественно, мы приложим максимальные усилия, чтобы как можно быстрее схватить этого демона и вернуть драгоценности, но пока вам придется отдать все три футляра…

— Мне? При чем тут я? Вы получили разрешение использовать для выкупа драгоценности — мои и моего тестя. Вам не кажется, что этого достаточно?

— Я сам так думал… пока не получил последние инструкции: вы и только вы один должны произвести эту операцию — драгоценности в обмен на мадемуазель Отье. У Сент-Антуанских ворот вас ждет машина… Я очень огорчен, но другого выхода у нас нет.

— Огорчены? По вашему поведению этого не скажешь. С сегодняшнего утра у вас было достаточно времени, чтобы предупредить меня…

Терпение Лемерсье иссякло еще и потому, что он прекрасно сознавал, какую скверную роль его заставили играть.

— В том-то и дело, что нет! — завопил он. — О том, что именно вам надлежит передать драгоценности, мне сообщили только час назад. До этого момента речь шла исключительно о том, что вы должны дать мне разрешение забрать эти чертовы украшения!

— Если бы здесь были только мои камни, я бы не возражал, но передавать жемчужное ожерелье графини Хантингдон я отказываюсь!

— Тогда вам не отдадут мадемуазель Отье. Шантажист категоричен: или все, или ничего! Выбор за вами!

— Что-то здесь не сходится. Раз мы так бессильны, почему у нас не потребовали также диадему леди Крейвен и ожерелье герцогини Сазерленд?

— Я прочитал в каталоге, что Мария-Антуанетта никогда не носила эти украшения, потому что некоторые их камни изначально находились в пресловутом ожерелье, украденном графиней де Ламот. Должно быть, это связано с какими-то сентиментальными соображениями королевы. Он был прав, сомневаться не приходилось, и Морозини, взбешенный тем, что его разбили на собственной территории, пришел в еще большее раздражение. Кроме того, он знал, что споры ни к чему не приведут: теперь от него одного зависит жизнь мадемуазель Отье. Чертовски неприятная ситуация…

Закрыв футляры, Альдо вновь положил их в сафьяновый портфель.

— Хорошо! — спокойно сказал он. — Вы победили! Если я не вернусь, надеюсь, вам удастся оправдаться перед моей семьей… А также перед Скотланд-Ярдом! Не хотелось бы мне быть на вашем месте!

— Подумать только, какой драматизм! Сразу видно, что вы итальянец! Вы совершенно ничем не рискуете! Вам нужно только передать портфель и забрать девушку. Это мог бы сделать первый встречный дурачок…

— Почему же вы сами этого не делаете? И я не итальянец, зарубите это себе на носу!

— Да? А где находится Венеция? Неужели в России?

— В Венето[92]! В этом вся разница. Мы по-прежнему Светлейшая Республика Венеция и не желаем иметь ничего общего с фашистской Италией! Если вы это усвоили, объясните мне наконец, что я должен делать…

— Взять портфель и отправиться к Сент-Антуанским воротам. Я буду сопровождать вас.

— Какая честь для меня! Вы слишком великодушны!

Мужчины спустились по лестнице и сели в машину, которая тут же рванулась с места. Ехать было недалеко — всего пятьсот метров. У Сент-Антуанских ворот к ним подошел сторож и, Прежде чем открыть перед ними решетку, вручил комиссару ключи зажигания от другого автомобиля.

— «Ситроен» стоит слева, под деревьями, — сказал он.

— Кто передал вам ключи?

— Мужчина, одетый как мотоциклист: большие очки, кожаные куртка и штаны, каска, перчатки. Он сказал, что все необходимое находится внутри, и тут же ушел. Через пару секунд я услышал, как он заводит свой мотоцикл, который затем направился в сторону города.

— Очень хорошо. Открывайте! Потом можете идти спать. На сегодня все закончено!

Как и было сказано, под деревьями стояла самая обыкновенная машина серого цвета, с погашенными фарами, развернутая в направлении Сен-Жермен-ан-Лэ. На водительском сиденье лежали электрический фонарик и свернутая дорожная карта… На ней были поставлены два красных крестика. Поверх стрелки, указывающей на первый из них, было написано: «Вы находитесь здесь», вторая была направлена на перекресток между Роканкуром и Байи. Лемерсье с ухмылкой переписал все данные в блокнот.