Пируэты (не) для слабаков - Юлия Крынская

Он отпускает меня и усаживает в торце стола рядом с собой, подвинув к своему пластиковому креслу еще одно.

Жжёный раскладывает мясо по тарелкам и ворчит:

–Остыло уже.

Некоторое время все заняты едой. Хрустят огурчики и редиска, аромат пряных трав и шашлыка дурманит голову. Я отрезаю мясо по маленькому кусочку, остальные, наплевав на приборы, впиваются зубами прямо в сочную мякоть.

–Полгода баранины не ел!– стонет Жжёный.

–Очень вкусно,– согласно киваю я Алексу.

В тюрьме шашлык не подают – факт. Парень явно только откинулся. Надеюсь, сексуальный голод уже успел удовлетворить.

Дверь открывается, и на пороге появляется Геля с серебристым ведерком в руке и бутылкой виски под мышкой. Подходит к столу и грохает ведёрком. Пара кусков льда вылетает и падает в тарелку Алексу.

–Я чуть живот себе не проткнула! Сам в следующий раз коли свой лёд.

–Сядь,– рявкает Алекс, но тут же мягко добавляет, выкидывая лёд в траву:– Сядь, манюнь, поешь.

Геля опускается на скамью рядом с Зубром и тоже берет мясо руками. Совсем одичала девка. Зубр поглядывает на меня украдкой и переглядывается с Вадимом. Он тоже присматривается ко мне и кивает другу.

–А не та ли ты Юля, которую Князь искал?– Зубр вытирает салфетками перепачканные жиром пальцы и рот.

Меня передёргивает от страха. Прошло полгода, но воспоминания ещё свежи. Я сжимаю нож и вилку, поглядывая исподлобья на калитку. Геля должна была её открыть.

–Бинго,– Алекс откидывается на спинку кресла и, сдёрнув с подлокотника кресла полотенце, прижимает его к губам. Довольно оглядывает своих братков.– А я думал, узнает кто из вас или нет.

–Да на её фотку даже в Крестах дро… Пардон! Любовались,– Жжёный встаёт и подходит ко мне. Усаживается на корточки и напевает:– Нинка, как картинка, с фраером гребёт…

Я холодею, несмотря на жаркий июньский вечер, но с невозмутимым видом наливаю себе в стакан томатный сок и пью. Если что, кокну стакан об угол и воткну стекло этому урке в горло, Алексу вилку в бедро и в два прыжка до калитки. Очень надеюсь, что Геля её открыла. Я смотрю на подругу, она на меня глазами больной собаки. Нельзя её здесь бросать.

–Реально она,– Жжёный улыбается друзьям, отсвечивая золотым зубом, и снова поворачивается ко мне.– Корса, царствие небесное, с придыханием рассказывал о том, как тебя шпилил.

Сок попадает не в то горло, и я захожусь в кашле. Алекс хлопает меня по спине.

–Костян, отвали,– встаёт он на мою защиту.– Не спал с ней Корса.

Алекс поднимается и проходится вдоль скамейки за спинами Гели и Зубра.

–Меня интересует другая история,– он замирает в торце стола и, сложив руки, спрашивает в лоб.– Юля, как убрали Волка?

Жжёный отпрыгивает от меня, как от чумной. Молчу, пытаясь справиться с слезами. Не получается. Утыкаюсь в трясущиеся ладони и не могу вымолвить ни слова.

–Ты ведь была у него в тот день?

Оглядываюсь и утираю лицо полотенцем Алекса.

–Была,– цежу сквозь зубы.

Геля берёт меня за руку и гладит по пальцам.

–Юленька, что ты? Не плачь…

–Помолчи!– обрывает её причитания Алекс.– Юля, Волк был мне другом. Братом!

Слова доносятся глухо, будто голова обмотана ватой. Серые глаза Волка устремлены в небо, а под головой расползается тёмная лужа. Видение это преследует меня по ночам.

–Ты видела, кто в него стрелял?

–Дрон!– коротко подписываю приговор убийце Волка.

–Херасе!– восклицает Зубр и тоже встаёт.

–А я вам говорил!– Вадим берёт зубочистку, выковыривает из косточки мозг и отправляет в рот.– И убрали его из-за этой мадам.