В полночный час - Шеннон Дрейк

Рафаэль пробежал глазами несколько страниц.

— Знаете, я не удивился бы, если бы узнал, что графиня не человек, а чудовище.

— То, что некоторые люди нам не нравятся, еще не превращает их в чудовищ, — рассудила Анна Мария.

— Но отрезанную голову все же в канале нашли, — напомнила Джордан.

— И не только, — поддержал ее Рафаэль. — Конечно, живи мы в другой стране, никто не увидел бы тут ничего особенного, но здесь, в католической Италии, осквернить католическую церковь…

— Какую католическую церковь? — с живым интересом спросила Джордан.

— Но к тому времени, как появились надписи, здание уже церковью не являлось! Оно было секуляризировано, потому что пришло в негодность. Там больше нельзя было проводить службы — фундамент разрушился.

— И все же оно выглядит как церковь, — уточнил Рафаэль.

— Что с ним случилось?

— Странные надписи на стенах, только и всего, — поспешила ответить Анна Мария.

— Странные древние знаки, — пояснил Рафаэль, — Египетские, наверное. Или надписи на древнеперсидском. Ученые до сих пор не могут их расшифровать.

— Египетские? — задумчиво переспросила Джордан. Рафаэль пожал плечами.

— Римляне завоевали Египет!

— Граффити можно увидеть повсюду, в любой стране мира, — парировала Анна Мария.

— Чао! — воскликнула Линн, подходя к ним с подносом. — Я продала своего арлекина! Так что за ленч плачу я… Ах, вы ведь уже заплатили, как я могла забыть!

— Ты можешь пойти и купить нам шампанского, — предложил Рафаэль.

— Я пас, — тут же отреагировала Джордан, — больше никакого алкоголя.

— И Рафаэль тоже пас, — предупредила Анна Мария. — Ему нести костюмы в чистку, и он может перепутать шляпы — сдать не с тем костюмом.

Рафаэль никак не отреагировал на слова Анны Марии. Он весь подался вперед.

— В сегодняшней газете напечатано интервью с несколькими молодыми людьми из очень бедных семей — их привезли в Венецию на автобусе из охваченных войной районов бывшей Югославии. Они говорят, что в Венеции им очень понравилось, вот только одна из девушек не вернулась к автобусу. Кажется, они решили, что она так полюбила город, что решила здесь остаться навсегда.

— Если бы я приехала из района военных действий, я бы тоже захотела остаться, — отреагировала Линн.

— Она, вероятно, с кем-нибудь подружилась, — предположила Анна Мария. — Бедная девочка. Быть может, ей удастся найти свою мечту.

Рафаэль резко встал.

— Пойду позвоню Роберто.

Он вышел из-за стола. Анна Мария покачала головой.

— Предположим, Джордан, графиня действительно преступница. Но у нас нет никаких доказательств ее вины. Ты из ее палаццо отправилась в полицию. Полиция отправилась к ней. Они ничего не нашли. В Венеции встречается граффити. Туристы приезжают, некоторые не хотят возвращаться. Как ты сможешь доказать, что здесь что-то происходит?

— Я не могу, — признала Джордан, — но почему-то я уверена, что отрезанная голова в канале и графиня как-то связаны между собой.

Рафаэль вернулся на место, взглянул на Джордан и сообщил:

— Роберто Капо взял сегодня больничный. Я пытался дозвониться ему домой, но там включен автоответчик. — Он протянул Джордан листок с цифрами. — Вот его домашний телефон. Позвони, если хочешь, позднее.

— Спасибо. Большое спасибо. — Джордан убрала записку в карман джинсов. — Да, вот еще, — внезапно заявила она, — Тифф Хенли все еще нигде не объявлялась.

— И даже теперь, боюсь, мы ничего не можем доказать, — заметила Анна Мария. — Тифф известна своей взбалмошностью. Может поклясться, что будет в городе всю неделю, а сама в тот же день сорвется с места и полетит в какой-нибудь Цюрих.

— Тот, другой полицейский, с которым я встречалась, Альфредо Манетти, пообещал, что займется поисками Тифф, — промолвила Джордан.

Хорошо бы, — протянула задумчиво Мария, — тебе так будет спокойнее, верно?

Рафаэль все листал книгу.

— Интересно, — вдруг произнес он, — сколько людей пропадает каждый год? В Венеции у правительства с недавних пор появилась новая головная боль — автобусы с туристами. Люди спят там, есть им почти нечего, а когда автобусы уезжают, никто толком не знает, сколько этих туристов осталось в Венеции. И те, кто приезжает и остается, в основном родом из бедных стран. У них нет родственников или же родственники сами борются за выживание, у них просто нет денег на поиски пропавших. Они, возможно, думают, что их невернувшиеся братья, сестры, сыновья нашли богатых покровителей, которые согласились их приютить и дать работу. Возможно, так и случается — кому-то везет и над ними берут шефство обеспеченные американцы, японцы или немцы.

— Рафаэль! — вздохнула Анна Мария. Рафаэль поднял глаза на хозяйку магазина.

— Ты помнишь, что говорила Карлеона, когда забегала взять костюм? Она говорила, что возле той оскверненной церкви творятся странные вещи. Она слышала странные шумы, там мелькали тени.

— Тени в Венеции по ночам, как странно! — насмешливо воскликнула Линн.

Рафаэль скорчил гримасу, взглянув на Линн, и, посмотрев на Джордан, медленно покачал головой.

— Я все пальцы до костей исколол, зарабатывая на хлеб насущный, а она продала куклу и нажила целое состояние!

Джордан решила не говорить о том, что она тоже слышала странные шумы и видела странные тени.

— Я думаю, что вы… — он замолчал, подыскивая нужное слово на английском, — вы слишком скептично ко всему относитесь. Да, именно скептично! Джордан права — здесь что-то не так. Посмотрите, сколько людей видели привидения. И сколько верят в духов. Отец Веско как-то сказал во время мессы, что если мы верим в божественную силу, то должны признать, что зло тоже имеет силу и власть. Китайцы называют это инь и ян. Как мы можем утверждать, что нет никого, кто бы считал себя монстром и безнаказанно выходил охотиться на людей?

— Рафаэль, ты окончательно расстроил Джордан, — со вздохом констатировала Анна Мария.

Я вовсе не расстроена, — подтвердила Джордан, — я рада, что Рафаэль понимает, почему я так обеспокоена, особенно по поводу Тифф.

Лини посмотрела на Анну Марию.

— Лучше нам все же признать, что плохие вещи случаются. Тогда Джордан не будет чувствовать себя глупо.

— Ты что, меня подводишь? — спросила Анна Мария.

— Нет, скорее подстрекаю, — ответила Линн. Анна Мария кивнула.

— Я не люблю графиню, — не слишком охотно начала она говорить и после некоторых колебаний продолжила: — Это может показаться невероятным и даже глупым, но иногда мне кажется…

— Что вам кажется? — не дала ей упустить мысль Джордан.