Страсть сквозь время - Елена Арсеньева

Никакого музейного коридора. Кругом тусклый осенний день. Солнцу не проглянуть сквозь дымную пелену, которая затянула и небо, и землю. Где-то что-то горит, да еще как! Трещит и пышет жаром… Почему-то сверху особенно сильно тянет этим жаром.

Лидия подняла голову — да так и ахнула. Прямо над ней горело что-то — сначала показалось, облако. Через мгновение она поняла, что горит узел с тряпьем, выброшенный, очевидно, вон с той резной — какое ретро! — галерейки, окружающей симпатичный деревянный особнячок.

«Где же у нас в городе такие особнячки остались? — призадумалась Лидия, которая все архитектурные достопримечательности своего города чуть ли не наизусть знала, потому что очень любила их. — Надо будет сюда как-нибудь прийти с фотоаппаратом».

Внезапно она осознала, что пылающий узел вот-вот свалится с обгорелых веток и рухнет прямо на нее! Рванулась вперед, упала, стремительно отползла от подвала — и правда, раскаленное облако сорвалось с дерева и рухнуло наземь, именно на крышку подвала.

Лидия вскочила и бросилась дальше, чихая и отряхиваясь: показалось, будто искры, словно разъяренные осы, так и несутся вслед за ней, так и впиваются в одежду и тело, путаются в растрепавшихся волосах!

Она растерянно оглянулась и обнаружила, что стоит на длинной и просторной улице, по обе стороны которой тянулись точно такие же затейливые особнячки, как тот, откуда она только что убежала. Правда, они находились на значительном расстоянии друг от друга и были окружены какие высокими заборами, а какие — низенькими палисадничками. Вокруг царило безлюдье, однако вот до Лидии донесся странный звук, словно бы щелкало что-то. Подумав, она сообразила, что больше всего этот звук напоминает цоканье копыт по булыжной мостовой, причем множества копыт.

«Откуда здесь столько лошадей?» — изумилась было Лидия, но в следующее мгновение впала в натуральный ступор при виде всадников, восседающих на этих лошадях. Всадниками оказались гусары в невероятно яркой, почти попугайно-яркой форме, в которой преобладали синие и алые цвета. Ментики были шиты золотом и украшены черным мехом. Кони все гнедые, как на подбор. Черные кивера лихо заломлены, султаны на них белые.

Лидия смотрела во все глаза, слушала во все уши. Что-то невероятное происходило вокруг. Это собрались статисты для какого-то исторического фильма? Она попала на съемочную площадку? Но, честно говоря, она не могла представить себе несколько десятков статистов, которые так бойко и лихо переговаривались бы на безупречном французском языке. А эти именно что переговаривались, болтали, как могут болтать только люди, совершенно свободно владеющие этим языком. Лидия считала, что у нее хороший французский, но до всадников ей было далеко.

Нет, это не съемочная площадка. Но куда, куда, куда, во имя всего святого, она умудрилась попасть, открыв какую-то дверь в подвале музея?! Честное слово, полное впечатление, что угодила именно в ту самую Москву 1812 года, о которой Проша болтал со своим барином. И вот уже даже французы появились!

— Mon lieutenant, dans l’avant quelques cavaliers!^[2] — долетел до Лидии голос.

— Rien que je vois en cela pour fumer. Ce notre ou Russes?^[3] — ответил другой голос, явно командирский.

— Сe qui lа а penser? Pour tirer nиcessaire, jusqu’а ce qu’elles que les premiers commencent^[4]… — проворчал кто-то.

— Надо осторожно сблизиться. Если русские, успеем открыть пальбу, — возразил командир (тоже, понятное дело, по-французски).