Женщина его мечты - Долли Хиггинс

На следующий день они отправились в город. Сингапур оказался точно таким, безумным и грандиозным, каким Элли помнила по предыдущим приездам. Она и Дженни провели забавное утро, развлекаясь хождением по престижным магазинам и местным колоритным лавочкам, покупая то да сё — несколько подарков для Чарли, сувениры друзьям, маленькие забавные безделушки для дома… Затем был обязательный ланч у «Рафли». И наконец с чувством выполненного долга, вконец измученные и нагруженные покупками, они вернулись домой.

— Всему виной эта ужасная жара, — вздохнула Дженни, с облегчением сбрасывая туфли и шлепая босыми ногами по мраморному полу, как только они вошли в прохладный благодаря кондиционерам холл. Пройдя прямо на кухню, она достала из холодильника большой кувшин с апельсиновым соком и налив два стакана, один протянула Элли. — Полагаю, мы заслужили сиесту. Надо прийти в себя и приготовиться к вечеру.

— К вечеру? — Элли в изнеможении подавила зевок. — Что ты имеешь в виду? Не забывай, у меня завтра утром самолет.

— Именно поэтому я предлагаю сейчас отдохнуть. А что касается вечера, то мы идем в ресторан. Может, потанцуем немного. Видишь ли, — она повернулась к подруге, — мы приглашены в одно из новых ночных заведений.

— Надеюсь, вы затеяли это не в мою честь? Не думаю, чтобы Роберту очень этого хотелось. Вчера вечером я слышала, как он говорил, что для него самое лучшее, когда он дома один.

— Надеюсь, он не сказал именно так. Иначе наши гости могли принять это за намек — мол, пора и другим по домам.

— Что уж точно, так это то, что ничего подобного они не сделали, — Элли рассмеялась. — Может быть я не дослушала, а, на самом деле он сказал: «дома один… в окружении друзей».

— Да-да… — Дженни задумчиво уставилась в потолок. — Роберт прирожденный дипломат, хотя он может быть безжалостным, когда плохое настроение овладевает им. — Она замолчала, подошла к зеркалу, висевшему над столом, и, вытянув шею, старалась рассмотреть хорошо ли держится в ухе тяжелая сережка с темно-зеленым нефритом. Не прерывая своего занятия, она небрежно бросила: — А что скажешь о Бене Конгриве?

Одного упоминания этого имени, которое Элли тщетно старалась забыть, хватило, чтобы капли пота выступили у нее на лбу, а сердце заколотилось в груди так громко, что, казалось, его отчаянный стук слышен в комнате.

— По-моему он очень мил. — Она тут же поймала себя на том, что отзываться о таком мужчине, используя столь банальное замечание, значит пробудить у Дженни подозрения. — Пожалуй, даже более чем мил, — поправилась она, — он весьма интересный мужчина.

— Но недостаточно интересный для тебя, Элли? — Это был логичный вопрос, и не поворачивая головы. Элли спиной чувствовала на себе испытующий взгляд подруги. — Интересно, почему бы это? — Засмеявшись, Дженни присоединилась к подруге, стоящей около окна, и повторила: — Интересно, почему бы это, дорогая? Думаю, большинство женщин поддались бы его обаянию.

— А я — нет? Тебя интересует почему? — Элли тянула, чтобы выработать правильную тактику. — Постой, постой, может быть, и ты пала жертвой его неотразимого обаяния, сраженная талантом знаменитого писателя?

Ей удалось улыбнуться, и ее лукавое выражение поставило все на место. Они были вовлечены в забавную игру, ничего больше.

— На какое-то время — да, — призналась Дженни, изобразив на лице трагическую гримасу, говорившую, что она чиста как снег. — Возможно чуть-чуть, — засмеялась она, — но сейчас я не одна и у меня достаточно прочные и постоянные отношения. Тогда как ты…

— Тогда как я… — Элли шутливо скопировала интонацию Дженни. — У меня есть Чарли. — И что, подумала она, мог смыслить Бен Конгрив в прочных отношениях? При этой мысли слова, которые она часто использовала как оправдание и извинение, заставили ее почувствовать, будто огромный камень надавил на грудь. — Сейчас меня не занимают никакие отношения, постоянные или случайные… — Особенно последние, так как она прекрасно знала к каким разрушительным последствиям это может привести.

Дженни что-то промурлыкала себе под нос с явно скептическим выражением, говорившим, что она не расположена продолжать обсуждение этой темы.

— Я попрошу Ай Ленг принести тебе чай в спальню, чтобы ты могла отдохнуть пару часов и приготовиться к вечеру. — Она шагнула к двери и тут же скорчила гримасу. — О, мои бедные ноги!.. Роберт говорит мне, что я не должна мучить себя высокими каблуками, но если они будут ниже, боюсь, никто меня не заметит.

— Не прибедняйся, — Элли улыбнулась.

— Ладно, хватит обо мне. — Дженни пожала плечами, приподнимая темные, словно нарисованные брови. — Скажи лучше, что ты собираешься надеть сегодня вечером. Если нужно что-то погладить, то кто-нибудь из слуг…

— Не беспокойся. Большая часть того, что я захватила с собой, уже была унесена невидимой рукой и возвращена в наилучшем виде. Танцы и ужин, значит… — Элли нахмурилась, перебирая в уме свой скудный дорожный гардероб. — Похоже, прошлой ночью я исчерпала свою фантазию. Никак не ожидала, что придется выходить два вечера подряд. — Этим замечанием она невольно подчеркнула скучную обыденность собственной повседневной жизни.

— Я уже говорила, что думаю по этому поводу. — Дженни действительно достаточно убедительно выражала свое мнение, и не один раз. — Знаю все о ваших с Чарли замечательных отношениях, но тебе еще рано ставить на себе крест.

— Лучше посоветуй, что мне надеть. — Элли уже пожалела, что спровоцировала этот разговор, и решительно переменила тему. — Или, знаешь, скажи, что собираешься надеть сама, это даст мне какую-нибудь идею. У меня есть черная шифоновая юбка и маленький бархатный жилет, расшитый стеклярусом… Может быть, подойдет?

Пять минут спустя вопрос был решен, Элли наконец осталась одна в своей спальне и была искренне рада возможности лечь в постель, закрыть глаза и постараться выбросить из головы все мысли, особенно мысли о мужчине, который так неожиданно вновь вошел в ее жизнь. И, по крайней мере частично, ей это удалось: перед ее глазами вставал тот, прежний, Бен Конгрив, бородатый и немножко похожий на пирата, а не гладко выбритый респектабельный джентльмен по имени Джон Парнелл. И сцены, которые она оживляла в своем воображении, были счастливыми…