Хозяйка Англии - Элизабет Чедвик (Англия)

– Вы правы, – сказала Матильда. – Я признательна вам за вашу заботу.

Аделиза в порыве чувства обняла Матильду:

– Как хорошо, что в семье появилась женщина, с которой можно поговорить.

Удивленная падчерица не обняла мачеху в ответ, но и не отстранилась. От Аделизы исходил аромат цветов. Суровая и аскетичная мать Матильды духами не пользовалась, она превыше всего ставила ученость, отличалась набожностью и истово соблюдала все церковные обряды. Ни материнской ласки, ни мягкости молодая вдова не помнила, все отношения были подчинены рассудку. Вот почему она едва не прослезилась в теплом объятии Аделизы.

Дверь распахнулась, и в облаке холодного воздуха в комнату стремительно вошел король. Отмахнувшись от реверансов жены и дочери, он остановился и внимательно осмотрел все вокруг, словно составлял перечень имущества, хотя почти все это он уже видел, пока Аделиза обставляла для Матильды покои.

– Ну как, устроилась, дочь? – Резкий тон его голоса требовал утвердительного ответа. – У тебя есть все, что нужно?

– Да, сир, благодарю вас.

Подойдя к переносному алтарю, который она привезла с собой, Генрих взял в руки золотой крест, стоящий по центру, и со знанием дела изучил драгоценные камни и филигрань. Затем такому же осмотру подвергся золотой подсвечник и образ Богоматери с Младенцем, писанный сусальным золотом и ляпис-лазурью.

– Ты хорошо показала себя сегодня, – наконец бросил он. – Я доволен тобой. – Его внимание привлек длинный кожаный футляр, лежащий на отдельном столике сбоку от алтаря. – Это то, что я думаю? – спросил мужчина с жадностью собирателя.

Прежде чем взять ключик с золотого блюда на алтаре, Матильда присела перед образом Богоматери, а после отперла замок футляра.

– Мы с Генрихом поженились в день святого Иакова, – сказала она, – и потом всегда отмечали этот праздник с особым чувством. Эта святыня принадлежит мне, и я вправе распорядиться ею так, как сочту нужным, а я желаю передать ее в Редингское аббатство во спасение души моего брата и моей матери.

Она открыла ящичек, и взорам предстало левое предплечье с кистью в натуральную величину, отлитое из золота и установленное на отделанный самоцветами постамент. Рука была облачена в узкий рукав с манжетой из драгоценных камней; указательный и средний пальцы подняты в жесте благословения.

Ее отец издал протяжный звук.

– Рука святого Иакова, – произнес он с благоговением. – Ты действительно хорошо себя показала, дочь моя. – Генрих не пытался вынуть руку из футляра и рассмотреть ее – сделать так в светской обстановке означало бы проявить неуважение к реликвии, – но все же прикоснулся к золоту как собственник. – Они тебе сами ее отдали?

Матильда ответила уклончиво:

– Перед смертью мой муж сказал, что эта святыня должна принадлежать мне.

Король пристально взглянул на нее:

– А новый император знает?

– Теперь знает. Вы хотите, чтобы я вернула ее?

Отец быстро мотнул головой:

– Нужно всегда чтить предсмертные желания. Редингское аббатство будет в восторге от этого дара императрицы. И возможно, будущей королевы, – добавил он многозначительно.

Матильда ждала продолжения, однако Генрих с загадочной улыбкой стал прощаться.

– Такие вопросы нужно обсуждать в другой обстановке. Сначала как следует осмотрись, отдохни, а потом поговорим.

Она присела в реверансе; поцеловав ее в лоб, он покинул комнату уверенной, бодрой походкой.

Аделиза тоже присела вслед ему, но осталась с Матильдой – ей хотелось подробнее рассмотреть реликвию святого Иакова.

– Она обладает целительной силой?

– Говорят, что обладает.

Ее мачеха кусала губы в нерешительности.

– Как вы думаете, рука святого излечит бесплодную жену?

– Не знаю…

Матильда обращалась к святому именно с такой просьбой, и ее молитвы были услышаны, только младенец умер сразу после рождения. Она еще недостаточно знала Аделизу, чтобы открыться ей в столь деликатном деле.

Аделиза вздохнула:

– Я понимаю, что должна принять волю Господа, но это так трудно, особенно когда мой долг – зачать.

Матильда не могла не проникнуться сочувствием к Аделизе, так как она знала, каково это: месяц за месяцем люди смотрели на нее, молодую жену пожилого мужчины, в нетерпении, когда же она понесет. Положение Аделизы становилось совсем невыносимым оттого, что другие женщины имели от Генриха детей.

– Он думает о том, чтобы сделать вас своей преемницей, вы наверняка и сами догадались.

Матильда кивнула:

– Как догадалась и о том, что я не единственная, о ком он думает. У моего отца всегда был главный план и запасной план, и потом еще один план на случай, если с первым и вторым планами не сложится. – Она испытующе посмотрела на Аделизу. – Я уважаю его и знаю свой долг, но также я знаю, что, несмотря на все его слова любви, я всего лишь еще одна фигура в его игре. Мы все для него не более чем пешки.

– Он великий король, – убежденно заявила Аделиза.

– Безусловно, – согласилась Матильда и подумала, что кто бы ни занял в будущем место ее отца, этому человеку придется стать еще более великим королем, чтобы заполнить пустоту, которую оставит последний сын Вильгельма Завоевателя.