Любима и свободна - Мейси Ейтс

Слуги ушли. Они остались вдвоем в огромной зале. Лиана пристально вглядывалась в темноту за окнами.

На улице было темно. На небе сияли звезды. Она была жива.

– После того, как ты уехал. И после нападения.

– Тогда, уезжая, я не подумал о тебе.

Лиана горько рассмеялась. Она сегодня солгала Ксандеру. Он и правда разбил ее сердце. Может, она и не любила его беззаветно, но влюблена была нешуточно. Он был властелином ее души и ее будущего. Лиана хотела ложиться с ним в постель по вечерам. Рожать ему детей. Стать его королевой.

А потом Ксандер сбежал и унес с собой ее мечты. А потом это нападение… Жизнь отняла у нее слишком многое.

– Я и не надеялась.

– Но теперь я хочу знать, что с тобой было.

– Твой отец сообщил о твоем отъезде. И попросил вернуть кольцо.

– Вернуть кольцо? – переспросил Ксандер.

– Оно принадлежало к числу драгоценностей короны. Я не могла оставить его себе.

– Думаю, теперь его не найти, – небрежно заметил Ксандер. – Наверное, закатилось куда-нибудь в том пыльном шкафу, где валяются все наши безделушки.

Лиана попробовала рис. Еда была восхитительна, а вино – выше всяких похвал. Она ела с наслаждением, не торопясь возобновлять разговор. Но вдруг, подняв глаза, она увидела, что Ксандер смотрит на нее в упор, и не смогла отвести глаза.

Такое знакомое лицо. Лицо, которое Лиана изо всех сил пыталась забыть. Гладкая загорелая кожа, темно-карие глаза, опушенные длинными ресницами. Губы, заставлявшие мечтать о поцелуе.

Но жесткие складки у губ были ей незнакомы. И морщинки в уголках глаз. В двадцать один он был красавцем и к тридцати шести не утратил ни капли мужского обаяния.

С ней годы обошлись куда безжалостнее.

– Что ж, значит, мне не суждено выйти за тебя. – Лиана вновь опустила глаза.

– Ты так считаешь?

– Именно. Теперь мое место в монастыре.

– Думаешь, лучше скрываться в горах, чем быть королевой Кионоса?

Лиана всегда считала, что из нее выйдет отличная королева. Раньше ее привлекали высокое положение и власть. Ей льстила зависть, которую она вызывала, сумев привлечь внимание Ксандера – точнее, его родителей. Ведь невестой принца она стала прежде всего благодаря благосклонности отца Ксандера. Но тогда ее это не волновало. Все ее мысли были заняты тем, сколь импозантно она будет выглядеть с королевской короной на голове.

А теперь, не надеясь стать королевой, Лиана понимала, сколько добра могла бы совершить, сидя на троне.

Принц Ставрос, безусловно, сделал все, что мог, и даже больше. Но людям все еще нужна была помощь. Посвятив десять лет служению другим, Лиана отлично осознавала, какие шаги нужно предпринять в первую очередь. Правда, это уже не имеет к ней никакого отношения. Все это останется для той, которая станет женой Ксандера.

Лиана вновь подняла глаза на принца. Они могли быть женаты уже пятнадцать лет! У них росли бы дети. Ее лицо не было бы обезображено шрамами.

Конечно, нелепо вызывать к жизни химеры прошлого. Но что Лиана могла поделать, если главная химера – вот она, сидит рядом и наслаждается ужином? Если бы они поженились тогда, они могли бы точно так же проводить вечер вместе.

Насколько же легче ей было в монастыре! Вдали от жизни, которой она жила когда-то и которая никогда больше не вернется.

– Зачем ворошить прошлое? Что сделано, то сделано. Ты уехал. Все изменилось. Ты думал, что с момента твоего отъезда мы тут застыли, как мухи в янтаре? Это не так. Жизнь продолжалась, и ее не отмотаешь назад. Тогда я была глупой эгоисткой. А сейчас… все это в прошлом.

– Но о нем трудно не думать, ведь так?

Ее сердце колотилось, в ушах шумела кровь.

– Скажи, Ксандер, почему ты приехал? Никто уже не думал, что ты вернешься. Но ты вернулся и втянул меня во все это, так что я имею право знать.

Он молча покачал головой, не отводя взгляда от темноты, льнущей к окнам.

– Ответь мне, – настойчиво повторила Лиана. – Я имею право знать, зачем ты опять пытаешься сломать мою жизнь.

– Я сам еще не понимаю, – наконец ответил Ксандер. – Если бы Ставрос хотел занять трон, если бы будущее, о котором мечтала для себя Ева, не оказалось под угрозой, я бы здесь не появился. Честно говоря, я не уверен, что смогу сделать для них хоть что-то хорошее. Я вообще не знаю, способен ли делать добро. Но я боялся, что иначе натворю слишком много зла.

– Ты их любишь, да? – спросила Лиана.

– Я плохо умею любить, – проговорил он. – Но ради них я готов умереть.

– Это немало. – Лиана глубоко вздохнула. – Скажи, а зачем тебе я? Ты сказал, что ради журналистов. Но, честно говоря, мне эта версия показалась неубедительной.

– Отчасти это правда.

– Я хотела бы услышать всю правду.

– Тебе честно?

– Если, конечно, ты в состоянии говорить честно.

– Лиана, я никогда не лгу. Уж хоть этого греха на мне нет. Знаешь почему?

Лиана отложила вилку.

– Я вся внимание.

– Люди лгут, чтобы защититься. Чтобы понравиться другим. Чтобы скрыть свои постыдные поступки. А я ничего не стыжусь, и мне плевать, любят меня или нет. Мои прегрешения известны всему миру.

– Тогда ответь мне честно.

– Я думал жениться на тебе, – сказал Ксандер обыденным тоном.

– Жениться? – Губы едва слушались ее.

Выйти замуж. Стать женой Ксандера. Нет, невозможно! Да и не нужно. Ее жизнь – там, в монастыре. Простая жизнь, посвященная служению людям. Она должна избегать светских соблазнов и страстей, находя удовлетворение в малом.

Но этот дворец и этот мужчина вызвали из забвения воспоминания о былом, и они вновь засверкали, как бриллианты.

– Разумеется, не сейчас, – продолжал между тем Ксандер.

Эти слова обожгли ее, как пощечина.

– Разумеется, нет. Что подумают люди, если ты женишься на мне?

– Ты не поняла. Проблема лишь в том, что ты предпочла монастырь. Если бы я нашел тебя в любом другом месте, сразу сделал бы тебе предложение.

Лиана изо всех сил старалась удержать рвущиеся наружу слова. Но не смогла.

– А я бы сразу ответила: убирайся к дьяволу!

– А ты не так уж изменилась.

– Нет! – Лиана вскочила. – Я изменилась, как и вся моя жизнь!

Ксандер тоже поднялся с места и двинулся к ней, не сводя с нее своих темных глаз:

– Ты изменилась не так сильно, как тебе кажется. Когда я гляжу на тебя, я вижу все ту же девчонку. Правда, тогда ты была блондинкой.