Ночные тайны королев - Жюльетта Бенцони

Вскоре состоялась свадьба, но шум и великолепие праздника жители Вечного города встретили молчанием. Народ чувствовал себя глубоко уязвленным: такого безобразия не помнили старики и не ожидали увидеть ни сенаторы, ни простолюдины.

Тем временем Клавдий – умный, терпеливый Клавдий – ожидал в Остии дальнейшего развития событий. О том, что происходило в Риме, ему докладывали советники-вольноотпущенники, и прежде всего Нарцисс.

Доверенное лицо императора, но одновременно и пособник Мессалины, он по коварству не имел себе равных. Хитрец заранее подсчитал, кто поддержит императрицу в заговоре против Клавдия, и убедился, что очень немногие встанут на ее сторону, причем все они – люди крайне ненадежные.

Нарцисс не одобрял плана Мессалины, поскольку его вполне устраивал старый, уставший, легко управляемый Клавдий. Да и нетрудно было догадаться, что молодой тщеславный Силий, взойдя на престол, окружит себя своими людьми. С его приходом советников Клавдия не могло ожидать ничего хорошего.

И Нарцисс, посоветовавшись с Паллантом и другими приближенными Клавдия, решил, что настало время разоблачить заговорщиков. Вооружившись доносами о похождениях Мессалины-Лициски, а также другими свидетельствами измены императрицы, секретарь отправился в Остию.

Клавдий знал о любовных приключениях Мессалины – то ли ему доносили, то ли сам догадался, – но по обыкновению держался в стороне от бурной дворцовой жизни, предпочитая заниматься своим портом, маяком и строительством нового, самого большого зернохранилища. Однако ему и в голову не приходило, что Мессалина замышляла его убийство.

Узнав от Нарцисса о заговоре, перепуганный Клавдий согласился искать защиты в лагере преторианцев. Придворный лекарь попотчевал императора успокоительной настойкой, Нарцисс же позаботился о том, чтобы никто не беспокоил его господина. Прежде всего он подумал о том, как воспрепятствовать Мессалине встретиться с мужем. Зная мягкое сердце Клавдия, готового простить жене любые сумасбродства, вольноотпущенник, опережая войска, поспешил в Рим…

Солнце клонилось к закату, но пир, устроенный Мессалиной и Силием в императорских садах, был в самом разгаре, когда императрице доложили, что из Остии в Рим движутся войска. Мессалина во внезапном порыве страха припала к широкой груди любовника. Силий, предчувствуя неладное, но стараясь сохранять спокойствие, отстранил женщину.

– Пойду на Форум, – сказал он, поднимаясь с пиршественного ложа. – Посмотрю, что там происходит.

Провожая Силия взглядом, Мессалина вдруг заметила, что многие гости покинули свои места. Вскоре она осталась одна. Сад опустел в мгновение ока, даже слуги попрятались во дворце. Лишь верная Мирталия в нерешительности переминалась с ноги на ногу и бросала на свою госпожу встревоженные взгляды.

– Беги в мою спальню, возьми черную тунику с золотым шитьем, позолоченные сандалии и жемчужное ожерелье, – велела ей Мессалина. – Извести мою мать о моем скором прибытии. Одень детей и веди их к ней. Поторапливайся!

Опасаясь оставаться в императорском дворце, Мессалина решила укрыться в доме матери. Ей требовалось время, чтобы осмыслить происходящее и приготовиться к встрече с Клавдием. Она знала, что мягкосердечный супруг при виде ее слез не устоит и простит ей любые проступки.

Но роковой просчет Мессалины состоял в том, что она все еще доверяла Нарциссу; вольноотпущенник же не мог допустить, чтобы встреча супругов состоялась.

Секретарь Клавдия торжествовал. Наконец-то ему выпал случай отомстить всем врагам: и сенаторам, пренебрежительно отзывавшимся о нем, и приверженцам Мессалины, готовым свидетельствовать о его пособничестве императрице.

Опасаясь, что Клавдий простит Мессалину, Нарцисс именем государя поспешно вершил суд и расправу во дворце на Палатине. Многие в тот день сложили головы. Последним погиб Гай Силий, не оказавший, впрочем, сопротивления и даже слова не произнесший в свое оправдание.

Не прося у Клавдия помощи, Нарцисс уничтожил всех заговорщиков. Осталась одна только Мессалина. Призвав к себе верного слугу, секретарь передал ему подделанный приказ императора казнить Мессалину.

Было прохладное утро, влажный туман еще окутывал сад, когда Домиция Лепида и Мессалина вышли на прогулку. В последнее время мать и дочь снова сблизились. Мессалина изменилась, она вновь стала ласковой и кроткой. В порыве нежности молодая женщина обняла мать.

Топот, вдруг раздавшийся за оградой, вселил надежду в сердце Мессалины. Она подумал, что Клавдий призвал ее к себе. Но ворвавшиеся в сад преторианцы вели себя крайне непочтительно, а их центурион молча протянул своей недавней повелительнице остро заточенный кинжал.

Смертельно побледнев, Мессалина в панике отступила назад, ища спасения у матери.

– Возьми кинжал, – прошептала Домиция на ухо дочери. – Ты должна сделать это сама…

Мессалина, подчинившись, взяла острый клинок, но не смогла вонзить его себе в грудь.

– Это не больно, – обняв Мессалину, тихо сказала Домиция. – Ты ничего не почувствуешь…

Но Мессалина слишком любила жизнь, чтобы проститься с ней столь скоро. Она сделала еще одну отчаянную попытку, но дрогнувшая рука не удержала кинжал – лезвие, расцарапав ей грудь, со звоном упало на камни садовой дорожки…

Тогда, блеснув в лучах восходящего солнца, короткий меч центуриона молниеносно погрузился в сердце Мессалины, и молодая женщина со стоном упала в объятия матери.

Клавдий не отдавал приказа о казни жены, но весть о ее кончине воспринял спокойно. Недавно он побывал в доме Гая Силия на Пинции. Знакомая роскошная вилла, окруженная Лукулловыми садами (гордость Валерия Азиатика, старинного друга Клавдия), пробудила многие воспоминания. И Клавдий разрыдался, как ребенок, увидев собственную мебель и даже личные свои вещи, украшавшие дом изменника Силия. С тех пор он больше не говорил о Мессалине.

Несколько месяцев спустя Клавдий объявил, что утомлен воздержанием и желает взять в супруги самую благородную женщину Рима – собственную племянницу Агриппину, сына которой – Нерона – он давно усыновил.

– Агриппина красивая, умная женщина, – сказал цезарь. – Опыт горькой юности и двух прежних браков научил ее многому. Надеюсь, что она станет Британнику хорошей мачехой. Мой мальчик нуждается в материнской ласке.

Правда, для этого брака требовалось издать новый закон, допускающий кровосмешение, но сенат пошел на это с готовностью, и многие сенаторы, как если бы у них не было иных забот, едва ли не на коленях умоляли Клавдия нарушить злосчастный обет и вновь жениться для блага государства.

Вскоре император нашел утешение в объятиях Агриппины, и с этих пор словно свежий ветер повеял над Римом. Никто больше не пытался перещеголять друг друга в распутстве, так что нравы улучшились и заметно смягчились. Агриппина велела доставить ей списки всех римских всадников и сенаторов и безжалостно исключила из них имена тех, кто славился безнравственностью или в чем-нибудь особо провинился. Клавдий, давно уже исполнявший обременительную для него должность цензора, благодарно принимал советы своей умной, искушенной в политике жены. Под влиянием Агриппины он воспрял духом и даже решил заняться государственными делами, в чем ему, как всегда, помогали верные Нарцисс и Паллант.