Непорочное зачатие - Инна Туголукова

Они увидели друг друга сразу, как только Женя вошла в столовую.

Сквозь огромные окна лился солнечный свет, щебет птиц перекрывал тихий гул голосов. Феликс с Татьяной призывно махали ей руками, но среди множества лиц взгляд выхватил именно его. Сердце замерло, а потом вдруг забилось так, что стало трудно дышать.

Женя быстро пошла к своему столику, пытаясь стряхнуть наваждение. Что это она вдруг? Вроде и не красавец какой-то особенный, мужик как мужик. Но что-то в нем явно было, и она все невольно поглядывала в его сторону, пытаясь понять, что же именно так привлекло ее в незнакомце.

Володя тоже смотрел на соседку, забавляясь смущением, которое охватывало ее всякий раз, как они встречались глазами.

А Женя просто диву давалась: впервые после ухода Бориса, а вернее, вообще впервые в своей жизни она так реагировала на мужчину, даже вела себя неестественно — кокетничала с Феликсом, слишком громко смеялась. Что происходит? Она пытается ему понравиться?

Искушенный в этих делах Володя сразу раскусил ее наивные уловки и усмехнулся чуть снисходительно: вот и еще одна дурочка попалась в сети, которые он и не собирался расставлять.

И Женя увидела эту усмешку. Очарование тут же пропало, и больше она в его сторону не посмотрела ни разу.

Он тут же почувствовал в ней эту внезапную перемену и почему то занервничал, теперь уже явно желая возвратить ее внимание.

Танька откровенно наслаждалась, наблюдая за этим спектаклем с того самого момента, как Женя застыла в дверях столовой с раскрытым ртом. «Господи! — молила она незнакомца. — Ну, давай, давай, действуй!»

И только Феликс, не замечая, какие страсти кипят в безмятежной атмосфере столовой, заливался соловьем, польщенный преувеличенным Жениным вниманием. Он чувствовал ее возбуждение, видел, как то и дело вспыхивают нежным румянцем щеки, а глаза загораются мягким светом, и думал: «А она ничего, очень даже ничего. И, кажется, была бы совсем не прочь… Но извини, дорогая, Боливар двоих не выдержит». И он засмеялся, довольный своим успехом и своим остроумием.

А Женю занимала только одна мысль: осмелится ли этот самоуверенный тип с ней познакомиться, и если да, то как он это сделает?

Сделал он это очень просто. Когда официантка подала кофе, он взял свою чашку и подошел к их столику.

— Не позволите к вам присоединиться? А то сижу один и завидую вашей веселой компании…

— О, — вдохновился Феликс, — в нашем полку прибыло!

— Милости просим к нашему шалашу, — вторила довольная Татьяна. — Давайте знакомиться.

— Владимир Лаптев, — представился Володя и, достав из заднего кармана джинсов портмоне, вынул визитную карточку и передал Феликсу.

— Ага, — оживился тот, — а я вас знаю. Как же, как же! И контору вашу знаю. Очень, очень приятно.

Он шустро поднялся, обошел стол и с чувством потряс протянутую руку. Потом похлопал себя по всем карманам и сокрушенно развел руками:

— Оставил визитки в номере, но за мной, за мной. А пока поверьте на слово — депутат Государственной Думы Феликс Прожога.

— Охотно верю, — засмеялся Володя и перевел вопросительный взгляд на женщин.

— А я уже думала, вы про нас и не вспомните, — насмешливо протянула Татьяна.

— Виноват, виноват, — засуетился Феликс и по-хозяйски обнял ее за плечи, как бы сразу давая понять новому знакомому, кто тут у них есть кто. — Татьяна. Прошу любить и жаловать. Парикмахер экстракласса. А это, — сделал он плавное движение рукой в сторону Жени, — ее подружка, Женечка, хозяйка, между прочим, салона и тоже мастер высшего разряда. Так что, если надо постричься-побриться, милости просим!

— Вот это здорово! — Володя провел ладонью по своей коротко остриженной голове. — А то с моей сложной прической может справиться только высококлассный специалист.

Они посмеялись, еще немного поболтали о том о сем и распрощались до обеда.

Женя за все время не произнесла ни слова, будто аршин проглотила. Кляла себя последними словами, но так и не смогла ничего вымолвить. Спасибо Татьяне — старалась за двоих.