Пещера невольницы-колдуньи. Шахразада - Шахразада

Глядя на Эринию, Фархаддин видел, как много она унаследовала от матери. У нее были те же черные волосы и хрупкая фигура, те же сияющие зеленые глаза. Черты ее лица отличались от лиц женщин страны Кемет, и это частенько доставляло Эринии неприятности: люди часто засматривались на нее, когда ей случалось выйти из дома. Она была невинна, наивна и не догадывалась, что более всего привлекает всеобщее внимание ее необычайная красота.

Девушка печально посмотрела на умирающего. Он всегда был для нее чудесным отцом — терпеливым и понимающим, никогда не повышавшим голос, даже в раздражении, когда она совершала ошибки. Он позаботился, чтобы она получила хорошее образование, и привил любовь к чтению и письму. Они оба любили животных, которых дрессировали вместе, и Эриния задумалась: что она будет делать без него? Ее редкий дар — умение приручить любую, даже самую злобную тварь — она получила из его рук. Так всегда казалось девушке.

— Я сделаю все, как ты просишь, отец! — заверила она старика. — Но знай, что мое сердце разрывается.

— Как и мое.

Собрав все свои силы, девушка поклялась про себя, что не омрачит слезами последние минуты отца, проведенные с ним вместе.

— Я поеду к Урии в Александрию, как ты хочешь. Но что делать с Нюктой и Тилем? Я не могу их бросить.

— Твои звери умрут от горя, если их разлучить с тобой. — Старик замолчал, потому что острая боль пронзила его. Спустя мгновение он добавил: — Их перевозка тоже предусмотрена.

— Я боюсь, отец! — призналась Эриния.

— Преодолей свой страх и неуверенность, доченька, оставь здесь печаль! Поверь, я делаю так, как лучше. Я знаю, что в твоей душе сокрыта удивительная сила, и она понадобится тебе, чтобы достойно встретить грядущее. Когда ступишь на землю Александрии, обязательно выполни мои поручения.

— Все что угодно, отец!

— Тебе нужно доставить в царский дворец гепарда Джабата. Неделю назад прибыл гонец от молодого царя Филопатра — он требует экзотическую кошку, а Джабат достоин того, чтобы принадлежать самому царю. Когда отведешь зверя, не бери с него платы — вручи как подарок.

— Как пожелаешь.

Старик нежно коснулся ее щеки.

— Дитя мое, я стараюсь обеспечить твое будущее. Я очень надеюсь, что царь Филопатр возьмет тебя под свое покровительство. — Он поморщился от боли. — Если Баррак начнет чинить тебе препятствия, я полагаю, что царь вспомнит о твоей щедрости и поступит как друг. — Старик поморгал, словно пытаясь вспомнить, что еще собирался сказать. — От твоего имени я послал верховному жрецу Исиды Ахмиду шкуру белого тигра. Он может стать весьма могущественным союзником и будет благосклонно относиться к тебе за этот редкий и ценный дар.

Да, и гепард, и шкура белого тигра — очень дорогие подарки. В этом Эриния была уверена.

— Я понимаю.

Фархаддин попытался улыбнуться, но боль превратила улыбку в гримасу.

— Я надеюсь, что царь пожалует тебе мой титул. Хотя этот титул еще никогда не переходил к женщине, я говорил ему о твоем таланте всякий раз, как встречался с ним. Нет такого дикого зверя, которого ты не сумела бы приручить. — Старик вздохнул и посмотрел ей в глаза. — Остерегайся тех, кто окружает молодого царя. Они коварны и способны на все.

— Ты хочешь сказать, что им не следует доверять?

— Ни в коем случае. Они могут заподозрить, что ты в родстве с царской семьей. Будь осторожна, когда будешь переступать порог дворца. Даже проходить мимо.

Они с отцом были далеки от придворных интриг Александрии, но Эриния, наслышанная о том, что происходит в столице, прекрасно понимала, что стоит за каждым новым назначением.

— Не думаю, что члены царской семьи станут обращать на меня внимание.

— Сейчас Филопатр всего лишь формальный правитель, окруженный продажными советниками, но я надеюсь, что он одолеет всех этих людей и сумеет стать царем, который нужен стране.

Старик на мгновение закрыл глаза, но тотчас же снова посмотрел на девушку.

— Мое тело подвело меня, но я не должен подвести тебя. И я надеюсь, что ты сумеешь обрести в юном царе друга.

Отец ее был мудрым человеком, и она привыкла всегда и во всем полагаться на него. Видя, что он сильно измучен и морщины на его осунувшемся лице углубились, она наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Спасибо тебе за прекрасную жизнь, которую ты мне подарил.

Старик коснулся ее щеки, и девушка едва не разрыдалась, заметив слезы в его глазах.

— Прощай, дитя моего сердца! — Затем он взял ее за руку. — Никому не рассказывай того, что я открыл тебе сегодня. Если что-то из этой истории достигнет ушей недостойных людей и те сумеют раскрыть тайну твоего рождения, они попытаются использовать тебя для достижения своих грязных целей. Будь осторожна! Не доверяй никому, кроме друзей, в которых ты уверена.

— Я буду осторожна, — обещала Эриния. Отец закрыл глаза, задыхаясь. Грудь его тяжело поднималась и опускалась, старик с трудом втягивал воздух.

Спустя некоторое время вернулся Гелест и дал Фархаддину лекарство для облегчения боли.

Эриния долго еще оставалась возле постели отца, тихо сторожа его сон. Ей многое нужно было обдумать, и от безрадостных мыслей у нее разрывалось сердце. Когда миновал полдень и тени незаметно начали вползать в комнату, она поцеловала отца в щеку и потихоньку вышла. Думать о том, как теперь сложится ее жизнь, было почти невыносимо, но она должна была выстоять.

Вскоре после полудня Эриния направилась на тренировочную площадку. Она с раннего детства наблюдала за тем, как ее отец дрессирует диких животных. В первый раз, ей не было тогда и четырех лет, отец взял ее с собой в тренировочные вольеры и начал учить, как обращаться с животными. Каким далеким все это казалось теперь! Эриния отперла клетку, где содержались обезьяны, и ее любимица Сада прыгнула к ней на руки. Захлебываясь слезами, Эриния поцеловала обезьянку в голову и снова посадила в клетку. Отец всегда говорил девушке, что у нее природный дар приручать животных, и восхищался тем, как животные ее любят. Остановившись перед клеткой со львом, девушка просунула между прутьев руку и погладила жесткую гриву огромной кошки. Лев лизнул ее пальцы, и она печально улыбнулась, двигаясь дальше вдоль клеток. Она прощалась с каждым из зверей, все отчетливее понимая, что больше уже никогда их не увидит.

Прощание оказалось мучительно тяжелым. Горько было расставаться со слугами, которых знала всю свою жизнь, с животными, которых любила и обучала, но больше всего с человеком, которого всегда считала своим отцом.

С печалью покинула Эриния тренировочные вольеры и вернулась в дом. Завтра ей предстояло оставить его навсегда, и мысль об этом разрывала ей сердце.

Свиток четвертый