Клятве вопреки - Карен Хокинс

Так было до прошлой недели.

— Что ж, понимаю. У тебя хватает забот на плечах. Дитя мое, мы должны остановить этого шантажиста. Нельзя бесконечно давать и давать ему деньги, как ты это делаешь.

— Я бы что-нибудь предприняла, если бы только узнала, кто он.

— Послушай, а не может ли посланница этого негодяя, рыжеволосая женщина, о которой ты мне рассказала, открыть тебе секрет?

— Мисс Чаллонер? У меня сложилось твердое убеждение, что она сама боится шантажиста, — покачав головой, ответила Маркейл. — Я прочитала это у нее в глазах. — А ведь она, как мне кажется, не из пугливых.

Посланница ее мучителя была эффектной, уверенной в себе женщиной, довольно высокой и поразительно красивой, с пушистыми рыжими волосами и яркими зелеными глазами. Были случаи, когда у Маркейл появлялось ощущение, что ненависть мисс Чаллонер к шантажисту почти равна ее собственной, но эта женщина наотрез отказывалась вступать в разговор, не являющийся, по ее мнению, необходимым, и лишь с вежливым выражением лица принимала пакет, который Маркейл передавала для доставки. Интересно, что есть у шантажиста против этой дамы? Должно быть, что-то весьма веское. Следующий раз, когда она останется наедине с ней, попробует выяснить. Хуже от этого не станет.

— Я очень надеюсь, что ты ведешь себя осмотрительно, дорогая. Меня тревожит, что моя внучка имеет дело с такими людьми. Меня бросает в дрожь от одной мысли, что тебе приходится носить такие огромные суммы денег в эти бандитские районы.

— На этот раз мне не нужно идти в опасную часть города. Теперь этот негодяй уже не просит денег.

В Маркейл на мгновение вспыхнуло раскаяние, но она решительно погасила его. Если бы рядом был Уильям… Не похоже, чтобы до того, как она украла у него драгоценный предмет, он питал к ней нежные чувства. Во всяком случае, своим поступком она лишь подтвердила его низкое мнение о ней.

— Что же теперь требует шантажист? — удивилась бабушка.

— Он хочет, чтобы я достала ему старинную египетскую драгоценность.

— Вот как? — Бабушка пристально смотрела на Маркейл. — Что ты под этим подразумеваешь?

— Мне было сказано, чтобы я достала ему то, о чем он просит.

— Пожалуйста, — старушка сжала руку внучки, — скажи мне, что ты не сделала чего-то, о чем будешь потом долго жалеть.

— Конечно, нет.

Это была чистейшая ложь, но что ей оставалось?

Бабушка выразительно подняла тонкие брови, и Маркейл виновато вздохнула.

— Этот предмет не принадлежал человеку, у которого он сейчас находился, так что это, строго говоря, совсем не воровство. Я надеялась, что драгоценность может послужить ключом к раскрытию личности моего шантажиста, поэтому и обратилась к человеку, сотрудничающему с Британским музеем. Там изучили ее и сказали, что хотя вещь и старинная, но не такая уж редкая.

— Быть может, ценной делает ее материал, из которого она изготовлена?

— Нет. Драгоценность сделана в основном из оникса и немного отделана золотом.

— Все это очень странно, — покачала головой бабушка и налила еще чая им обеим.

Маркейл заметила, как сильно теперь дрожат руки у старой женщины. Она становится такой слабой. Внучке не следовало волновать ее своими неприятностями. Надо действовать самостоятельно.

— Я прошу тебя поделиться со мной всеми твоими тревогами. — Прежде чем поставить чайник на поднос, бабушка строго посмотрела на Маркейл. — Мы с тобой — семья, и гораздо ближе, чем многие матери с дочерьми.

— Ты просто читаешь мои мысли, — улыбнулась внучка.

— Вряд ли. Каждый раз, когда я вытягиваю из тебя очередное признание, ты явно даешь понять, что на самом деле меня это не касается и мне нечего об этом беспокоиться. — Бабушка смотрела на Маркейл печальными глазами. — Мы сильные и справимся со всеми неприятностями — включая эту рыжую мисс Чаллонер и шантажиста.

— В этой ситуации есть кое-что еще, что делает ее намного хуже, — сказала Маркейл, теребя край манжеты.

— Неужели? Не могу представить, что это такое. — Бабушка прищурилась. — У кого тебя просили украсть этот древний предмет?

Внучка покраснела и опустила глаза.

— Позволь мне догадаться. Возможно, у капитана Херста?

— Да!

— Значит, вот почему ты так опечалена.

— Нет, я расстроена потому, что меня шантажируют. К Уильяму Херсту это не имеет никакого отношения.

Бабушка сделала глоток чая, не сводя с внучки пронизывающего взгляда.

— Я уже много лет не видела его!

Старушка вежливо слушала.

— На самом деле даже не уверена, что помню, как Уильям выглядит.

Он был точно таким же, как тогда, когда Маркейл видела его последний раз — высокий и сильный, с густыми черными волосами, с необыкновенными синими глазами и…

Бабушка кашлянула.

— Ну ладно! — Внучка всплеснула руками. — Он выглядит прекрасно, только стал старше.

— Я не удивлена, что тебе было тяжело увидеть этого человека, — кивнула старая женщина. — Ты ведь была очень увлечена им.

Больше этого — безумно, страстно влюблена.

И когда Маркейл увидела Уильяма снова, она почувствовала себя той безрассудной, порывистой девчонкой, которой была когда-то.

Теперь, стоило ей только закрыть глаза, она сразу представляла его синие глаза и темные волосы, складку на подбородке, ослепительную улыбку, ощущала, как его сильные руки заставляют ее забывать обо всем на свете…

— Твой шантажист скорее всего знает о твоих прежних отношениях с Херстом.

— Откуда? — Маркейл удивленно взглянула на бабушку. — Это было так давно, и тогда никто обо мне не слыхал.

— И все же…

— Что ж, если этот негодяй думает, что наша прошлая история имеет для меня большое значение, он сильно ошибается.

— Очень жаль, что тебе нельзя обратиться на Боу-стрит. Но, думаю, ты права: чем меньше людей привлечено, тем лучше.

— Мы уже сошлись на этом. — Маркейл положила руку бабушке на колено. — Нет смысла теперь сожалеть.

— Дорогая, мы все многим обязаны тебе. Хотя Бриггз никогда об этом не заговаривает, я знаю — с тех пор, как ты приехала в Лондон, мы перестали страдать от холода и у нас теперь всегда есть вкусная еда.

— Это полностью заслуга твоего верного слуги. Он великолепный снабженец.

— За эти годы я многому у него научилась, и мне досадно, что твой дедушка не сделал того же. — Бабушка с мечтательным выражением посмотрела на висевший над камином портрет красивого мужчины. — Жалко, что он не дожил до твоего рождения, Маркейл. Ты ему непременно понравилась бы. Он всегда восхищался женщинами с характером. А ты — именно такая.