Возвращение в Эдем. Книга 2 - Розалин Майлз

— Дэн! — Стефани выпрямилась, приосанилась и сжала его руку. — Ты ведь помнишь, до того как ты вошел в мою жизнь, я все время от чего-то пряталась. Но теперь я не собираюсь так себя вести. Я не буду прятаться от этого!

— Я тебе не верю! Ни одному твоему слову!

Деннис, дрожа, подошел к бару и налил себе еще виски.

— Возьми себя в руки, малыш, — предупредила Сара. — Ты совсем раскиснешь, если будешь так хлестать спиртное.

Деннис проигнорировал ее предупреждение и дал ход своей ярости:

— Нет, я этому просто не верю!

— Поверишь.

— Это не может быть правдой, не может — и все! Это… это мерзкая ложь!

— Деннис…

— В общем, я ни за что не соглашусь… даже если ты будешь «за». — Деннис с вызывающим видом выпил еще одну рюмку виски. — С какой такой стати…

— Послушай, не надо принимать все так близко к сердцу, — напряженно произнесла Сара. — Маме ты все равно не поможешь, изменить — ничего не изменишь. Попытайся хоть разок подумать о ком-нибудь, кроме себя, хорошо?

И, стараясь подсластить пилюлю, Сара добавила с наигранной беспечностью:

— Надо попытаться найти в случившемся какую-то хорошую сторону.

Деннис вконец рассвирепел:

— О боже, у тебя какое-то извращенное чувство юмора! Ты, наверно, больная, Сэсс, да?

Сара помрачнела, но сдержалась.

— Может, это у нас в роду, — спокойно сказала она. Тут дверь открылась, и в комнату вошли Стефани с Дэном. Стефани была в роскошном черно-белом наряде, лицо безупречно накрашено, волосы аккуратно причесаны. Столь повышенное внимание к своему туалету, очевидно, объяснялось попыткой придать себе уверенности, но никто этого не понял. Стефани была бледна, но держалась хорошо и, подойдя к Саре и Деннису, чтобы обнять их, как всегда, одарила детей нежной улыбкой.

— Мама, ты чудесно выглядишь, — горячо воскликнула Сара.

Однако Деннис резко оборвал приветствия:

— Слушай, ты что, воспринимаешь всю эту… эту чепуху серьезно?

В его тоне звучала неприкрытая злоба.

— Деннис, не смей так разговаривать с матерью! — резко оборвал его Дэн.

Деннис осекся, но не унялся.

— Это касается нашей семьи, Дэн, — многозначительно заявил он. — Семьи Харперов.

Дэн тяжело задышал.

— Боюсь, это касается всех нас, — недружелюбно произнес он. — И твои выходки только усложняют нам жизнь.

— Пожалуйста, ради бога, перестаньте! Оба! — жалобный крик Стефани моментально отрезвил Денниса.

— Я, наверно, выпил лишнего, — извиняющимся тоном пробормотал он. — Но, мама… — Деннис чуть не плакал, — неужели Сара говорит правду? Скажи, что это не так!

Стефани мрачно усмехнулась.

— Если бы я могла, Деннис… Но боюсь, на сей раз так просто не обойдется… до свадьбы не заживет. Тебе уже обрисовали в общих чертах ситуацию. Мы, правда, еще не решили, что делать. Перво-наперво, наверное, надо…

Но тут Стефани показалось, что в дверь позвонили. Все прислушались. Из комнаты для прислуги, располагавшейся в глубине дома, послышалась неторопливая, величавая поступь Мейти, который направился к двери.

— А, мистер Макмастер… Проходите, сэр. Вас ждут. Хозяева в гостиной. Сюда, пожалуйста. Следуйте за мной.

Все застыли в страшном напряжении. Шаги приближались, и наконец дверь распахнулась. В проеме показался Билл Макмастер с портфелем в руках.

— Добрый вечер, — смущенно пролепетал он. — Я привез к вам… одну… одну вашу знакомую…

Он растерянно умолк и отступил в сторону. Из-за его спины вышла Джилли. В мятом, линялом, немодном платье, с каким-то обшарпанным чемоданчиком. Однако смотрела она вызывающе. Долгое время никто не произносил ни слова. Наконец Джилли нарушила молчание.

— Ну, так что? — сказала она. — Неужели никто со мной не поздоровается?

Первым оправился от потрясения Деннис.

— Лично я вышвырнул бы тебя вон, — сердито сверкнул он глазами. — Но, увы, это не мой дом.

— Деннис! — еле слышно, с угрозой произнес Дэн.

Спеша загладить грубость брата, Сара выступила вперед. В ее глазах светилась жалость.

— Привет! — сказала она. — Добро пожаловать, с возвращением тебя…

Джилли позволила Саре поцеловать себя, но ее сердце не смягчилось.

— А ты, Стефани? — вызывающе спросила она.

Стефани, окаменев, смотрела на Джилли и не могла вымолвить ни слова. Джилли, не отличавшаяся особой сдержанностью, вскипела.

— Боже мой! — воскликнула она. — Может, ты в конце концов объяснишь мне, что я тут делаю?

Дэн поспешил вмешаться и с хладнокровием профессионального медика произнес:

— Сперва все усядемся, хорошо? Деннис, ты бы приготовил нам выпить. Чем мы тебе можем помочь, Джилли? Кстати, позволь представиться: я — Дэн Маршалл, муж Стефани.

Он взял Джилли за руку и подвел к креслу. Потом вернулся и усадил Стефани. Обстановка слегка разрядилась, все остальные расселись сами и взволнованно ждали, пока кто-нибудь начнет разговор.

— Билл, я полагаю, ты должен ввести нас в курс дела, — сказал Дэн.

Билл выдержал паузу, дожидаясь, пока Деннис нальет каждому выпить. Потом в тишине, такой тяжелой, что казалось, она давит на плечи, открыл портфель и, вынув какой-то старый железный ящик, поставил его на стол. Откашлявшись, Билл произнес:

— Когда умер отец Стефани, Макс Харпер, его завещание не было обнаружено. Поэтому все, что он оставил, автоматически отошло к Стефани. Недавно Стефани затеяла ремонт в старом Эдеме, где Макс родился и провел свои последние дни. На прошлой неделе рабочие начали ремонтировать библиотеку, любимую комнату Макса. Снимая со стен обгоревшие панели, они обнаружили сейф, о существовании которого никто не подозревал. Вот что там было…

Билл открыл ящик и показал стопку пожелтевших бумаг, перевязанных выцветшей ленточкой.

— Нас тут должно интересовать только одно, — мрачно промолвил Билл. — Последняя воля Макса Харпера, его завещание. Я привел тебя сюда не напрасно, Джилли, и поджидал тебя сегодня у ворот тюрьмы вовсе не для того, чтобы сыграть злую шутку. Происходящее тебя тоже касается, и мы все единодушно… более или менее единодушно… считаем, что ты имеешь право знать, в чем дело.

Глаза Джилли засверкали, и она подалась вперед. Однако при этом не произносила ни звука. Билл взял в руки завещание.

— Я много раз перепроверял этот документ, — сказал он, — подписи свидетелей, самого Макса — в общем, всю эту проклятую бумагу. Это действительно завещание Макса. Нет никакого сомнения в его подлинности. Я прочту его, вернее, интересующую нас часть.