Мужчина из моего прошлого - Инна Инфинити

Мне кажется, мое сердце колотится громче, чем звучат слова. Дима сначала скептически на меня смотрит, затем его лицо вытягивается в изумлении.

— Олеся сказала тебе, что я умер??

— Да.

Неожиданно Дима начинает громко хохотать. Я сначала не понимаю, что происходит, но потом до меня доходит: его смех настоящий, искренний.

Диме смешно.

— Ну ты нашла, кого слушать, — произносит сквозь смех. — Это же Олеся. Все, что она говорит, нужно делить на два, а то и на три.

Соболев еще продолжает смеяться, но уже видно, что он пытается подавить этот порыв. А у меня же внутри будто чеку от гранаты срывает.

— ТЕБЕ СМЕШНО???? — взрываюсь криком на всю палату, и Дима резко замолкает. — Да я семь лет ставила в церкви свечки за упокой твоей души, ты понимаешь это??? А сейчас ты приходишь ко мне и говоришь, что Олесе нельзя верить?? Ты в своем уме?? Ты хоть понимаешь, что я пережила?? — не выдерживаю и с силой пихаю Диму в грудь, но он не сдвигается ни на миллиметр.

Соболев тут же серьезнеет, а я чувствую, как мои глаза жгут слезы. Я не хочу плакать перед ним, не хочу показывать, как я слаба и уязвима, но это сильнее меня.

— Черт… Я не знал об этом… Правда не знал. Она что, реально сказала тебе, что меня убили, и ты поверила!?

Жадно хватаю ртом воздух, щеки полыхают. Проклятая слеза скатывается по лицу, я тут же ее смахиваю.

— Я искала тебя тогда. Звонила, твой телефон не работал. Потом увидела Олесю. Она рыдала, билась головой об стену и кричала, что тебя убили и что это случилось из-за меня. Что ты пошел из-за меня в армию, и там тебя… — я запинаюсь, но быстро сглатываю и собираю волю в кулак. — Я семь лет жила с мыслью, что ты мёртв. Ты понимаешь, какого мне было и какого мне сейчас видеть тебя живым?? Да я думала, я с ума сошла!

Дима растерянно проводит ладонью по волосам. Видно, что он шокирован услышанным.

— Я не знал, что Олеся тебе так сказала. Я тогда правда ушел в армию. Там у меня почти сразу украли телефон. Старая симка была оформлена на Антона, поэтому я не мог ее восстановить и купил новую. Олеся знала мой новый номер, я общался с ней. Я понятия не имею, зачем и почему она сказала тебе о моей якобы смерти. Никто меня в армии не убивал и даже не ранил, все со мной было в порядке. Бред какой-то.

Я молча смотрю на Диму. Смысл его слов доходит до меня не сразу, требуется время, чтобы я осознала услышанное.

Он ушел в армию.

Но с ним все было хорошо.

Диму никто не убивал.

Олеся знала, что он жив и в порядке.

— Она разыграла целое представление, — произношу, еле ворочая языком. — Она была бледная, рыдала, рвала на себе волосы… Я поверила ей.

Замечаю, как Дима тяжело сглатывает и сжимает челюсть. Раньше он так делал от злости.

— Она, наверное, репетировала перед тобой прослушивание в театральный, — хмыкает. — Ты знаешь, что Олеся стала актрисой?

О да, я знаю. Олеся Ведерникова во всех второсортных сериалах по телеканалу «Россия». Я когда первый раз увидела ее по телевизору, тут же узнала, но не поверила, что это действительно она, поэтому смотрела серию до конца, чтобы проверить в конце титры. И да, в титрах значилась Олеся Ведерникова. Димина сводная сестра стала актрисой дешевых российских сериалов. Потом, когда она еще мне попадалась по телевизору, я переключала канал.

Между нами повисает гнетущее молчание. Диме как будто бы неловко передо мной. Ну а я просто гляжу на него живого и все еще не могу поверить.

— Прости, я не знал… — тихо говорит.

— Где ты был, Дима? — срывается с губ вопрос, и новые слезы подкатывают к глазам. — Где ты был столько лет?

Пожимает плечами.

— Жил… Работал…

— Вот так просто? — хмыкаю. — Жил, работал?

— Ну да. Как все люди.

Мне неимоверно сложно в это поверить. Пока я семь лет думала, что Дима мёртв и выходила замуж за другого, он, оказывается, просто жил и просто работал, как все люди.

Слезы струятся по лицу, и я прикрываю рот ладонью, чтобы подавить всхлип. Тело подрагивает, вдруг резко начало знобить.

— Ну-ну, хватит, — Дима делает шаг ко мне и обнимает, прижимая к своей груди. — Я жив, Соня. Это была очень жестокая шутка, я обязательно разберусь с Олесей.

Соболев гладит меня по волосам, пока я тихо скулю в его грудь.

— Почему ты не искал меня? — выдавливаю сквозь рыдания.

— А надо было?

— А надо было? — отрываю голову от его груди и отступаю на шаг. — Ты спрашиваешь, а надо ли было меня искать?

— Мы расстались, Соня. Ты выбрала свою семью, а не меня, а твоя семья не давала нам быть вместе. Зачем мне было тебя искать? Ты сделала свой выбор, и я отпустил тебя. Я пошел в армию, отслужил, потом заключил контракт. Сейчас работаю в спецназе. Я был в группе, которая тебя спасала.

Как Соболев узнал, что я больнице, было моим следующим вопросом, но он опередил меня и ответил. Поражает, с каким спокойствием Дима обо всем этом говорит: ты выбрала семью… сделала свой выбор… я тебя отпустил…

Внутри меня все кричит: Я была беременна от тебя, искала тебя, чтобы сказать об этом! А сейчас наш сын называет отцом совсем другого человека!

Если бы не случай с похищением, мы так никогда бы и не встретились, и я бы продолжала и дальше думать, что Соболев мёртв.

— А как ты, Соня? Как твоя жизнь? Чем занимаешься?

Дима предпринимает попытку растянуть губы в непринужденной улыбке. У меня же глубоко в сердце разрастается жгучая обида.

— Почему ты не искал меня?

— А надо было?

Когда я всеми силами боролась за жизнь нашего ребенка, Дима был жив и даже не собирался меня искать…

— У меня все хорошо, — стараюсь произнести уверенно. — Вышла замуж.

Последние слова произношу с особым удовольствием.

Дима издаёт саркастичный смешок.

— Ах, да. Софья Коган. Твой муж достаточно хорош для тебя, по мнению твоих родителей? Они разрешили тебе выйти за него замуж?

Его голос звучит с издевкой. Челюсть снова сжимается, глаза из темно-карих становятся чёрными.

— Да, мой муж достаточно хорош, чтобы выйти за него замуж и родить от него ребенка.

И я снова произношу это с огромным удовольствием, упиваясь реакцией Соболева. Мне хочется сделать ему больно. Так же больно, как было мне, когда я осталась беременной наедине со своим горем.

— Даже так? — выгибает бровь. — У тебя есть ребенок?

— Да, есть. От хорошего мужа грех не родить. Так что, знаешь, семь лет жила с мыслью, что ты умер, и, пожалуй, продолжу так думать дальше. Спасибо, что навестил, Дима. Теперь можешь уходить. Олесе привет.