Sex-дневник Кати Морозовой - Елена Сокол

– Может, потому что мы… женщины? – Предположила она. – Потому что у нас просто так и без чувств не бывает?

– Ерунда! – Бросила я. – Это все они нам внушили. Чтобы держать в узде, пока сами будут изменять!

– Сколько ты выпила, подруга?

– Это неважно. Важно, что я больше не верю в любовь. И что она больше не нужна мне для того, чтобы быть счастливой. Я и так счастлива. Я в гармонии с собой! – Я икнула и уперла локти в парапет. – Больше никаких отношений. Клянусь! Отныне я тоже стану фанатом первого секса.

– Что конкретно ты имеешь в виду? – Зевнула Алиса.

– Какой самый яркий и самый приятный секс? Разумеется, первый. От него замирает сердце, и сводит каждую клеточку тела. Я буду брать от жизни вот это самое ощущение, а затем, ни о чем не жалея, идти дальше.

– Уточни, пожалуйста, это же не значит, что ты будешь спать со всеми подряд?

– Только с теми, кто понравится.

– Кажется, это называется промискуитет. Беспорядочные половые связи из-за боязни одиночества и смерти.

– Вычитала в журнале?

– В прошлом выпуске Manner.

– Профдеформация. Мы слишком много времени посвящаем этому бесполезному изданию, Алиса.

– Не уходи от темы. Если ты действительно решила спать с мужчинами ради удовольствия, значит, ты совершенно отметаешь возможность того, что встретишь однажды свою настоящую любовь?

– Довольно с меня любви, подруга! Я любила Сапожникова, как могла. Выше головы не прыгнешь, шире жопы не пернешь. Это был мой максимум. И моя последняя попытка.

– Катюха, не отчаивайся ты. Всего несколько часов прошло с вашего расставания, ты еще оправишься, вот увидишь. Сейчас тебе кажется, что мир рухнул, но…

– Ты не поняла. Я больше не боюсь быть одна.

– Ты уверена?

– Одиночество не губит женщину. Если никто не выносит мозг, женщина становится свободной и счастливой.

– Что-то случилось? – Послышался голос Доктора Красавчика (так мы называли Алискиного мужа).

– Тут Катя, ей не спится. – Тихо ответила подруга.

– Вадим, привет! – Проорала я.

– Зря вы оставили ее одну. – Сочувственно произнес он. – В таком-то состоянии.

– Не одну, а с шампанским! – Крикнула я.

– Катюха, все будет хорошо. – Сказал Вадим, приблизившись к динамику телефона. – Держись.

– Знаю. – Крякнула я. – Прости, что разбудила.

– Ничего. Мне уже пора на смену. – Выдохнул он.

И вернул телефон жене.

– Он меня уже ненавидит. – Прошептала я.

– Вовсе нет. – Тихо ответила Алиса. – Мы все тебя любим.

– И я вас.

– Как думаешь, придешь в себя до понедельника? В обед мы берем интервью в звукозаписывающей студии в центре.

– У того рокера? Конечно, буду в норме.

16.00

Прелесть одинокого завтрака в том, что можно есть сидя на полу – в трусах, в носках, и нечесаной. А посуду можно убирать под кровать, чтобы не мозолила глаза, и никто не подумает, что ты неряха.

Кроме персонала гостиницы. Но они, полагаю, и не такое видели.

А еще можно не бояться, что пепел упадет на ковер или прямо тебе на живот. Можно вообще ничего не бояться.

И даже плакать.

Ведь никто не услышит.

21.45

Обещаю себе:

– не влюбляться;

– не строить планов насчет мужчин;

– не верить мужчинам (подчеркнуто);

– полагаться только на себя;

– думать в первую очередь лишь о себе;

– наслаждаться свободой и новой жизнью.

22.00

Трудно будет убедить весь мир в том, что я счастлива в одиночестве, если не прекращу рыдать в подушку. Лицо уже опухло от слез, глаза покраснели, а губы треснули.

Попыталась решить вопрос двумя фисташковыми бельгийскими пирожными, тремя профитролями и плиткой молочного шоколада.

Настроение улучшилось, но на будущее стоит подумать о заднице. Вряд ли, она влезет в любимые джинсы, если продолжу в том же духе.