Полночный всадник - Кэт Мартин

Толпа расступилась. Шагнув к Королю Солнца, Баннистер увидел следы уколов под ребрами лошади. На светлой щетине запеклась кровь. Баннистер покраснел и смущенно повернулся к Рамону де ла Герра:

— Клянусь, я ничего не знал об этом. Надеюсь, когда-нибудь Рей дель Сол станет моим. Я бы ни за что не причинил вреда такому прекрасному животному.

Победитель молчал.

— Глубоко сожалею, дон Рамон, — продолжал Уильям, — и обещаю вам разобраться с Мак-Клоски. Полагаю, вы примете мои искренние извинения.

Несколько мгновений испанец пристально смотрел на него.

— Рана неопасна. Рад, что вы не имеете к этому отношения, и принимаю ваши извинения… вместе с двумя тысячами долларов.

Толпа взревела. Рамон снова улыбнулся. Сейчас, когда он так смотрел на нее, Кэрли затрепетала от этой ослепительной улыбки.

— Поздравляю, дон Рамон, — тихо сказала она. — Вы были великолепны.

Черные брови приподнялись. Испанец с любопытством разглядывал девушку, понимая, что она рада его победе.

— Muchas gracias [13], сеньорита. Вы любите лошадей?

— Я много читала о них, пока плыла на корабле с востока, но только учусь ездить верхом… Да, я очень люблю лошадей.

Казалось, ее слова удивили Рамона. Догадавшись, что аристократки ездят верхом с раннего детства, Кэрли покраснела и испугалась, как бы знатные друзья дяди не заметили ее промах.

— Похоже, почти все мы интересуемся лошадьми, — вставил Уильям Баннистер, протягивая победителю награду — кожаный мешочек с золотыми монетами. — Я по-прежнему хочу купить вашего жеребца. Готов заплатить вдвое больше любой разумной цены, названной вами.

Но Рамон только покачал головой:

— Рей — один из последних андалузцев моего отца. Его следует оставить на племя.

Кэрли читала об этой породе, завезенной в Новый Свет Кортесом.

— Мы могли бы поговорить о потомстве. Я был бы счастлив…

— Извините, сеньор Баняисгер, Рей дель Сол не продается.

Баннистер вздохнул, но Рамон уже перевел взгляд на Кэрли:

— Возможно, когда сеньорита Мак-Коннелл приобретет необходимые навыки, сеньор Остин заинтересуется отпрысками Рея. Прекрасная светло-пегая кобыла идеально подойдет для такой девушки.

Флетчер погладил подбородок.

— Что ж, вы правы, дон Рамон. Отпрыск вашего жеребца станет ценным приобретением для ранчо дель Роблес.

Как бы скрепляя обещание, испанец наклонился и поднял красную розу с длинным стеблем — одну из нескольких, брошенных ему калифорнийскими женщинами после победы.

— Это вам, сеньорита. В память о сегодняшнем дне… Хотя даже роза бледнеет рядом с такой красивой девушкой.

Кэрли, покраснев, приняла розу и уже хотела улыбнуться и поблагодарить испанца, но тут заметила, как нахмурился дядя. Господи, она снова позволила красивому испанцу очаровать ее? Дядя Флетчер придет в ярость, когда они вернутся домой.

Холодно улыбнувшись, девушка сухо ответила:

— Благодарю вас, сеньор де ла Герра. — Она вдохнула нежный аромат розы. — Вы чрезвычайно любезны. Уверена, что запомню этот день.

Флетчер успокоился и взял Кэрли под руку:

— Нам пора, дорогая.

— Конечно, дядя.

Девушка отвернулась от испанца, не желая больше встречаться с ним взглядом, и направилась с дядей к его друзьям.

— Ты держалась прекрасно, дорогая. Корректно, как настоящая леди, и поставила этого человека на место. Я горжусь тобой.

Кэрли стало не по себе. Значит, она поставила Дона Рамона на место? Но это вовсе не входило в ее намерения! Девушка в последний раз посмотрел на испанца, перехватила его взгляд, а потом заметила, как он лучезарно улыбнулся Пилар Монтойя.

Кэрли ахнула — шип от розы вонзился в ее палец.

Андреас де ла Герра вместе с ковбоями направился к лошадям. Эти люди прибыли из самых разных Meqr, чтобы посмотреть, как Рамон будет состязаться с gringo [14]. Он не разочаровал их. Каждый ковбой воспринимал эту победу как свою собственную.

Вспоминая бешеную скачку и возмутительную подлость англичанина, Андреас сжимал кулаки. Мастерство брага спасло его, но от этого ярость молодого человека, представлявшего, что могло произойти, не уменьшилась.

Однако этого следовало ожидать.

Андреас сражался с gringos с тех пор, как вернулся в Калифорнию и застал отца на смертном одре в маленькой асиенде ранчо Лас-Алмас, изначально называвшемся ранчо дель Роблес, но покинутом после возведения большого дома.

Он боролся с ними шесть долгих месяцев до приезда брата из Испании, пытаясь отстоять то, что принадлежало им по праву.

Рамон присоединился к нему, хотя поначалу весьма неохотно, ибо не признавал насилия. Чувство вины за смерть погибшего от рук англичан отца, за страдания, перенесенные матерью, пока он сам припеваючи жил в Испании, заставило Рамона помогать младшему брату.

Андреас знал: брат не может простить себе то, что слишком поздно вернулся в Америку и подвел семью в тяжелую минуту.

Но вина лежала не только на Рамоне. Диего де ла Герра не сомневался, что сам справится с ситуацией, докажет свои права на землю, а в случае необходимости даст бой англичанам и сохранит свои владения. После его смерти Андреас придерживался точно такого же мнения, ибо приятно ощущать себя мужчиной и выйти из-под опеки брата. Он был полон решимости навести порядок, восстановить справедливость с помощью закона или другими средствами.

Андреас начал борьбу под маской Эль Дракона и продолжал ее по сей день.

— Пора возвращаться в горы, амиго.

Педро Санчес, один из помощников отца на ранчо Дель Роблес, ехал рядом с Андреасом. Этот сильный, ловкий человек, знаток ковбойской жизни, недавно отметил свое шестидесятилетие и был вынослив как буйвол.

— Поезжай, — улыбнулся Андреас. — У меня есть дело в Сан-Хуан-Батиста.

— Такое же, каким твой брат хочет заняться с хорошенькой молодой gringa? — спросил Санчес. Возможно, он видел, как Рамон протянул девушке розу.

— Брат сказал, что она сулит одни неприятности, и ему еще большие, чем мне.

— Сеньор Остин не одобрит его интереса. Твоему брату не стоит злить такого человека.

— Рамон все понимает. Едва ли он собирается это делать. Брат поклялся, что никто из рода де ла Герра не ступит на землю дель Роблес, пока она не станет нашей. — Андреас пожал плечами. — Верит в это Рамон или нет, он всего лишь человек, а эта женщина восхитительна, правда?

— По словам твоего брата, она сулит беду.