Любовная капитуляция - Сильвия Соммерфильд

— Я совершенно его не понимаю. И дело тут вовсе не в том,что пленник — английский шпион. Такое впечатление, что он ненавидит Эндрю каксвоего личного врага.

— Но почему?

— Не знаю.

— Но должна же я что-то сделать! — в отчаяниивоскликнула Энн. Кэтрин с сочувствием взглянула на нее. — Не могу я дать емуумереть! Не могу!

— Остается последнее: непосредственно обратиться к королю.

— Ты думаешь, он милосерднее Донована?

— Не знаю, — тихо сказала Кэтрин.

Прошло почти две недели, а Эндрю ни разу не вызвали надопрос, не говоря уже о том, чтобы вынести ему приговор. Энн больше не моглаждать. Бесшумно, как привидение, она проскользнула вниз по винтовой лестнице иосторожно постучала в большую зарешеченную дверь; когда ее открыли изнутри, всвете факела она увидела вопросительное лицо стражника. Энн вынула из карманазолотую монету.

— Умоляю вас, мне нужно войти. Всего на пару минут.

Стражник вкрадчивым движением руки схватил монету и распахнулдверь шире; он сразу понял, кто и к кому пожаловал в застенок.

— Там, внизу, — прошептал он.

Посмотрев, нет ли кого на лестнице, он пропустил Энн изахлопнул дверь, заперев ее на засов, затем торопливо заспешил вниз поступенькам. Энн, подобрав юбки, сбежала вниз. В камере, расположенной сразу повходу в коридор, лежал на охапке соломы Эндрю. Услышав звук шагов, он приподнялголову и вскочил, встав у двери, а руками ухватившись за толстые прутьярешетки.

— Эндрю! — вырвалось из уст Энн.

Она встала по другую сторону решетки, лицом к лицу сКрейтоном. Оторвав взгляд от девушки, тот взглянул на стражника:

— Ни звука об этом! Ни теперь, ни когда-либо в жизни!

— Конечно. — Стражник отпрянул назад. — Вы могли бы мне и неговорить этого. Я никогда бы не поставил под удар леди Энн!

Эндрю вновь повернулся к Энн.

— Не стоило тебе приходить сюда! Тебе надо остерегаться,иначе у тебя будут огромные неприятности!

Энн коснулась его руки:

— Неужели не стоило, Эндрю?

— Пара слов, и уходи. Ради Бога, Энн, ты же подвергаешь себясмертельной опасности.

— Нет, нет, — возразила она. — Я должна была тебя увидеть,Эндрю, должна, слышишь?

Обе ее руки сомкнулись вокруг его запястья, а секундой позжелегли в огромные ладони. Крейтону было стыдно за свой внешний вид: небритый,обросший грязью, в этой мрачной камере, предназначенной для политическихузников. Но он продолжал оставаться сэром Эндрю Крейтоном, а потому держался счувством собственного достоинства.

— Любимая, — сказал он тихо, — ты должна успокоиться. Ненадо волноваться обо мне.

Эндрю ободряюще улыбнулся.

Казалось, не было дней разлуки, и они вновь могли наединеговорить друг с другом о своей любви. Но ее последующие слова были для негосовершенно неожиданными:

— Я пришла, чтобы помочь тебе бежать.

— Господи сохрани! — прошептал он. — Этоневозможно. Энн, любовь моя, достаточно того, что я могу, пусть на короткиймиг, вновь увидеть тебя.

Он крепко стиснул ее пальцы.

Энн повернулась к стоящему в отдалении стражнику. Еефиалковые глаза умоляли:

— Можно мне немного побыть в самой камере... Пожалуйста! Неможет быть, чтобы вы были таким черствым и не поняли меня!..

— Конечно, конечно, миледи, — улыбнулся тот.

Разве мог кто-то на свете отказать Энн? А тем более он,знавший хрупкую и добрую девушку многие годы. Эндрю, наблюдавший за лицомстражника, не мог не улыбнуться. Миловидность и доброта порой могут оказатьсясильнейшим оружием!

Стражник, избочась в полупоклоне, ибо он питал должноеуважение к силе и характеру пленного английского лорда — отпер замок. Эннпроскользнула внутрь, после чего дверь была закрыта и заперта. Послышалисьудаляющиеся шаги стражника, означавшие, что они снова оказались наедине — может быть, в последний раз в жизни.

— Эндрю, — сказала Энн, — ты должен быть на свободе.

— А ты через две недели должна будешь выйти замуж.

— Да, и твое бегство ничем не может мне помочь...

Наступило молчание. Руки Крейтона судорожно сжались, и онпрошептал:

— Я его убью!

— Нет, — выдохнула девушка. — Я не допущу, чтобы из-за меняпогиб невиновный. Но ты должен всегда помнить: я тебя люблю.

Эндрю прошелся по камере, затем обернулся к девушке испросил:

— Ты сказала, что пришла помочь мне бежать. Что ты имела ввиду?

Энн сунула руку в складки платья и вытащила тонкийпозолоченный кинжал. Эндрю ошеломленно уставился на него, затем от душирассмеялся, хотя его положение не располагало к веселью: о, эта красивая,пугливая, робкая и вместе с тем бесконечно храбрая Энн Мак-Леод! Он подошел кней, взял кинжал и спрятал его за пазухой. Затем снова стиснул ее руки.

— Знай: как только я вырвусь на свободу, твоему женихуконец!

Энн грустно улыбнулась:

— Неужели сэр Эндрю Крейтон способен на убийство? Ни за чтоне поверю. Сделай ты так, как грозишь, и мы больше не сможем спокойно жить насвете. Эндрю, я не люблю его. Я люблю тебя. Я здесь, и мы вместе, даже еслиречь идет всего о нескольких минутах и это последняя наша встреча.

В глазах у нее сверкнули слезы.

Забыв о том, что он небрит, грязен, в соломе, Эндрю простерк девушке руки. Энн всхлипнула и послушно шагнула в его объятия.

— Я вырвусь на свободу, обещаю тебе. Клянусь!

Энн не могла ничего сказать. Он дарил ей надежду, но еслиони сбегут, то станут отверженными сразу в двух странах. Но сейчас никто несмог бы убедить Эндрю. Она прижалась к нему и проговорила сквозь слезы:

— Ты должен забыть обо мне, Эндрю.

— Что? Ты бы еще попросила меня не дышать. Господи, как тыможешь любить меня и говорить такое!

— Я ничего не могу сделать для тебя! — вотчаянии вскрикнула она и уткнулась лицом ему в грудь. — Я пыталась,пыталась Кэтрин, и все напрасно!

— Прости меня! — прошептал Эндрю, обуреваемыйгневом и душевной болью

— Я люблю тебя. Знай: никто и никогда не прикоснется ко мне.

— И все же я вырвусь отсюда, — повторил Крейтон, — запомниэто. Сегодня, завтра или через несколько дней я окажусь на свободе и буду стобой. — Он оборвал речь, услышав шаги возвращающегося стражника. — Все, нашевремя кончилось. Но запомни: каждый прошедший день приближает мгновение, когдамы будем вместе. Прощай, моя хорошая.