Анна и французский поцелуй - Стефани Перкинс

Школа окончательно испортила мне настроение. И даже фильмы не помогают. Официально заявляю: мне больше незачем жить.

К утру понедельника настроение уже настолько паршивое, что я набираюсь храбрости и становлюсь рядом с Рашми в очередь за завтраком.

– Почему ты со мной не разговариваешь?

– Что, прости? – удивляется она. – Это ты со мной не разговариваешь.

– Что?

– Я никогда не выгоняла тебя из-за нашего стола. Ты сама ушла, – решительно добавляет Рашми.

– Но ты же разозлилась на меня! За то, что я сделала с Мер.

– Все друзья ссорятся. – Девушка скрещивает руки, и я понимаю, что она цитирует мои собственные слова. Прошлой осенью я то же самое говорила о ее ссоре с Сент-Клэром по поводу Элли.

Элли.

Я бросила Рашми так же, как Элли.

– Прости. – Сердце ухает куда-то вниз. – У меня ничего не получается сделать правильно.

Рашми опускает руки и теребит одну из своих длинных косичек. Ей неловко, и это для нее непривычное чувство.

– Просто пообещай мне, что во время следующей драки с Амандой обязательно ей что-нибудь сломаешь.

– Но я не собиралась!

– Расслабься. – Рашми бросает на меня тревожный взгляд. – Никогда не думала, что ты такая впечатлительная.

– Знаешь, мне еще неделю придется оставаться после уроков за эту драку.

– Суровое наказание. Почему ты не рассказала директрисе, что сказала Аманда?

Я чуть не роняю поднос:

– Что?! Так ты в курсе, что она сказала?

– Нет, – хмурится Рашми. – Но должно было произойти нечто серьезное, чтобы ты так отреагировала.

Я с облегчением отвожу глаза:

– Аманда просто застала меня не в том настроении.

Хотя это правда лишь отчасти.

Я делаю заказ месье Бутену – большую миску йогурта с гранолой и медом, моя любимая еда, – и поворачиваюсь к Рашми:

– Вы ведь… не поверили словам Дэйва и Аманды?

– Дэйв – придурок. Если бы я поверила, что ты с ним переспала, мы бы сейчас не разговаривали.

Я сжимаю поднос с такой силой, что костяшки пальцев белеют.

– Так значит… Сент-Клэр знает, что я никогда с ним не спала?

– Анна. Мы все считаем Дэйва придурком.

Я молчу.

– Тебе стоит поговорить с Сент-Клэром.

– Не думаю, что он захочет со мной говорить.

Рашми отодвигает свой поднос:

– А я думаю захочет.

Я завтракаю в одиночестве, потому что до сих пор не могу смотреть Мер в глаза. И опаздываю на английский на пять минут. Профессор Коул сидит на столе, потягивая кофе. Она смотрит на меня с недобрым прищуром, когда я пробегаю на свое место, но ничего не говорит. Затем она спрыгивает, и оранжевое платье колышется.

– Люди, проснитесь. Мы вновь обсуждаем технические аспекты перевода. Неужели я одна должна делать всю работу? Кто может рассказать мне, с какими проблемами сталкиваются переводчики?

Рашми поднимает руку:

– Ну, большинство слов имеют не одно значение.

– Хорошо, – говорит профессор Коул. – А еще. Поподробней.

Сент-Клэр сидит рядом с Рашми, но преподавательницу не слушает. Он что-то яростно выцарапывает на полях книги.

– Ну, – продолжает Рашми. – Задача переводчика – определить, какое именно понятие использует автор. И не только это, ведь необходимо определить смысл в зависимости от контекста.

– То есть ты хочешь сказать, – говорит профессор Коул, – что переводчику приходится принимать множество решений. Для каждого слова существует множество смыслов. Это зависит от ситуации.

– Именно, – поддакивает Рашми и косится на меня.

Профессор Коул смеется:

– И я уверена, что ни у кого из вас никогда не возникали сложности с выбором правильного слова или действия, что никого из вас никогда не понимали неправильно, так? Ведь все мы говорим на одном языке. Вы можете убедиться, какие сложности возникают… с некоторыми фигурами речи. Некоторые вещи просто невозможно перевести на другой язык.

Я тут же вспоминаю все случавшиеся со мной недоразумения. Тоф. Рашми. Сент-Клэр.

– А как насчет этого? – Профессор Коул прогуливается вдоль высоких окон. – Переводчик, даже будучи уверен в том, что придерживается текста, опирается на жизненный опыт и собственное мнение. И каждый раз, пусть и неосознанно, он делает выбор в пользу того значения, которое считает правильным, исходя из своего личного опыта.

Личный опыт. Из-за того, что Сент-Клэр постоянно убегал к Элли, я решила, что он опять так поступил. А так ли это? Действительно ли он убежал? Я больше в этом не уверена. Весь учебный год я разрывалась между радостью и страданием, экстазом и предательством и в итоге окончательно запуталась. Как часто наши эмоции завязаны друг на друге – тянутся, переплетаются и скручиваются, – а затем рвутся? А затем их уже нельзя возродить.

Урок английского заканчивается, и я словно в тумане бреду на математику. Я уже почти у двери, как вдруг слышу это. Так тихо, словно кто-то прочищает горло:

– Шлюха.

Я замираю.

Нет. Продолжай идти. Я крепче сжимаю книги и продолжаю идти.

На этот раз чуть громче:

– Шлюха.

Я оборачиваюсь, но хуже всего то, что я даже не знаю, кто это сказал. Меня ненавидит так много людей. Сегодня это Майкл. Он презрительно ухмыляется, но я смотрю не на него, а на Дэйва. Дэйв чешет голову и отводит взгляд.

– Как ты мог? – спрашиваю я.

– Как ты могла? – передразнивает Майкл. – Я всегда говорил Дэйву, что ты его недостойна.

– Да что ты? – Мой взгляд прикован к Дэйву. – Ну, я, по крайней мере, не лгунья.

– Ты лгунья, – мямлит Дэйв себе под нос.

– Что? Что ты сказал?

– Что слышала! – повышает голос Дэйв, поддакивая другу.

На меня накатывает волна отвращения. Ручная собачка Майкла. Конечно. И как я не заметила этого раньше? Руки сжимаются в кулаки. Еще одно слово, еще одно…

– Шлюха, – говорит он.

Дэйв врезается в дверь.

Но это не моих рук дело.