Остров бесконечной любви - Диана Чавиано

Малюсенькую корону девы-метиски со статуи сняли, и дрожащие пальцы возложили на ее медный покров другую, пошикарней. Пречистую объявили Королевой и Покровительницей Республики Куба. Люди сходили с ума от восторга, послышались радостные конги^[42]: «Иоанн Павел, брат родной, давай оставайся в Сантьяго со мной». И другие, более смелые: «Иоанн Павел, брат родной, забери меня в Ватикан домой».

Сесилия вздохнула, камера между тем взяла крупный план. Вдали высилась синяя сьерра в покрывале из вечных туч. Потом показали церковь в Эль-Кобре, рядом с тем местом, где, по легенде, архиепископ-визионер Антоний Мария Кларет в XIX веке предрек ужасную катастрофу, которая надвигается на остров. Сесилия помнила часть его пророчества: «В эту Сьерра-Маэстру придет юноша из города и проведет здесь краткое время, творя деяния, весьма далекие от Христовых заповедей. И будет беспокойство, разорение и кровь. Он оденется в диковинную форму, какой в этой стране никто не видел, и у многих его последователей четки, распятия и образки святых будут висеть на шее рядом с оружием и военными припасами». Более чем за сотню лет до ее рождения святой увидел картины, приведшие его в ужас: «Юноша будет править около четырех десятилетий, почти что полвека, и в это время будет кровь, много крови. В стране воцарится запустение…» Сесилия представила, как всполошились приближенные архиепископа, когда он во время путешествия на муле впал в транс: «Когда прейдет это время, юноша, теперь уже старец, падет мертвым, и тогда небо сделается чистым, без этой черноты, что сейчас меня объемлет… Воздвигнутся колонны из пыли, и снова кровь зальет кубинскую землю на несколько дней. И будет месть и возмущение среди людей болящих и людей алчных, которые на короткое время увлажнят глаза свои слезами. После же этих бурных дней Кубой восхитится вся Америка, включая и Северную… Когда это случится, настанет время радости, мира и единства между кубинцами, и Республика процветет, как никто не мог и представить. И будет такое великое движение кораблей в водах, что издалека гавани Кубы будут казаться вышедшими в море городами…» Сесилия не сомневалась, что если архиепископ с такой ясностью прозрел первую часть истории, то он так же безошибочно предугадал и продолжение… если только Господь не решил подправить небесное видео и не подсунул святому концовку из другого фильма; и все-таки девушка верила, что это не так.

Сесилия жадно впитывала виды, которые с новой яркостью открывались на экране телевизора: хмурые вершины сьерры с их вековечными легендами; таинственное святилище в Эль-Кобре с обетными приношениями разных столетий; красная земля Орьенте, насыщенная минералами и кровью. «Красота – это начало страха…» Сесилия закрыла глаза, не в силах вынести эту красоту.

Девушка почти три недели не заходила в бар, боясь слишком доверяться прибежищу из рассказов Амалии, которые постепенно связывались в историю более печальную, чем ее собственная. Но может быть, оттого-то Сесилия к ним и возвращалась. Слушая Амалию, она убеждалась, что ее жизнь не так уж плоха. Когда девушка пришла в бар, темнота, как живое существо, металась посреди многолюдья. Натыкаясь на посетителей, Сесилия направлялась в свой привычный угол; еще издали она различала блеск черного камня. Добралась почти ощупью и уселась напротив старушки.

– А я тебя поджидала.

Искры в глазах Амалии пронзили тьму. Или то было просто отражение картин на большом экране? Вон там Набережная с ее статуями и любовниками, с пальмами и фонтанами. Ах, ее потерянная Гавана… Сесилия воскрешала погребенные в памяти образы, и у нее родилась еще одна безумная мысль. Ей рассказывали, что остров окружен затонувшими руинами. И разве ей не говорили, что эти циклопические камни – часть легендарного континента, описанного Платоном? Быть может, Гавана унаследовала карму Атлантиды, лежащей у ее берегов… вместе с древним проклятием. Если реинкарнация свойственна людям, то же должно происходить и с городами. Разве ей не известно, что города обладают душой? Доказательством этому служит ее дом-призрак. А если так, не несут ли они на себе также и чужую карму? Гавана – наследница мифических земель: Авалона, Шамбалы, Лемурии… Вот почему она оставляет неизгладимое впечатление в душах тех, кто туда приезжает или там живет.

«Гавана моей любви…»

Болеро отозвалось в ее ушах как предсказание. Она снова посмотрела на Амалию. После каждой встречи с этой женщиной с ней происходили странные вещи. Но сейчас ей хотелось не размышлять, а узнать, чем закончилась история, фрагменты которой порой заставляли ее забыть про собственную жизнь.

– Что случилось после того, как полицейские увезли Пабло? – спросила она.

– Его вскоре освободили – когда повстанцы взяли столицу, – прошептала Амалия, вертя в пальцах цепочку.

«…Я вручил тебе мою душу, Гавана моей любви…»

Амалия тихо вздохнула:

– Случилось то, что мой Тигренок остался все таким же мятежником.