По велению сердца - Даниэла Стил

Хоуп радостно наблюдала суету, царившую в делийском аэропорту. Она любовалась женщинами в столь любимых ею сари. Шум и гам, пряные запахи и яркие наряды — этот другой мир был ей сейчас необходим. Чем дальше от Ирландии, тем лучше.

Секретарша Роберта заранее заказала для нее машину с водителем, и трехчасовое путешествие до Ришикеша прошло в комфорте. А потом она еще какое то время добиралась по проселку до ашрама, где когда то провела полгода. Это было все равно что вернуться домой. Хоуп просила выделить ей отдельную комнату. И еще чтобы ей уделили время духовные наставники-свамиджи и монахи, с тем чтобы она продолжила свои духовные искания. Ашрам Шивананды был священным местом.

При виде реки Ганг и подножия Гималаев, где, будто птица в гнезде, мирно располагался ашрам, у нее в душе все запело. В тот же миг, как нога ее коснулась земли, Хоуп почувствовала, как отступает и теряется в тумане все, что случилось за последний год. В прошлый раз она была здесь в состоянии душевного смятения после смерти Мими и развода. Теперь ее иссушило все, что случилось в Ирландии. А ведь там, в Дублине, она думала, что ей никогда уже не собрать воедино осколки своей души. Но стоило ей войти в ашрам, как все внешнее, наносное словно осталось позади, и ярким факелом засветилось ее естество, ожившее и незапятнанное. Правильно она сделала, что приехала сюда.

По дороге к ашраму она миновала древние храмы, от одного вида которых душа Хоуп оживала и наполнялась силой. В тот вечер, чтобы очиститься, она постилась, на рассвете занималась йогой, а потом, стоя на берегу реки, приказала своему сердцу отпустить Финна. И отправила его вниз по священной реке Ганг вместе со своими молитвами и любовью. Она отпустила Финна. А назавтра отпустила и Пола, и ее больше не страшило одиночество.

Каждое утро, после медитации и йоги, она виделась со своим обожаемым наставником. Поднималась до зари, а когда жаловалась учителю на свое разбитое сердце, тот лишь посмеивался. Он уверял, что это даровано ей свыше и она теперь станет сильнее. И Хоуп знала, он говорит правду, и верила ему. Она проводила с ним столько времени, сколько он позволял, и все не могла насытиться его мудростью.

– Учитель, мужчина, которого я любила, оказался бесчестен, — однажды сказала она. Все то утро она думала о Финне. Был уже январь. Позади остались христианские праздники, которые в этом году прошли для нее совсем незаметно. Хоуп была рада, что не обязана их отмечать. Хорошо, что наступил январь. Уже месяц, как она в ашраме.

– Если он был бесчестен, то для тебя это великий урок, — ответил свамиджи после долгого раздумья. — Всякий раз, как наши возлюбленные наносят нам раны, мы оказываемся лучше, чем были. Они делают нас сильнее, а когда простишь, то и раны твои заживут. — Но ее раны пока болели, и горечь в душе оставалась. Где то в потаенном уголке сердца еще теплилась любовь. Труднее всего оказалось предать забвению сладостные воспоминания первых дней, ведь все ее усилия были направлены на то, чтобы изгнать из памяти боль. — Ты должна благодарить его за причиненные страдания, благодарить глубоко и искренне. Он преподнес тебе неоценимый дар, — посоветовал свамиджи. Хоуп было нелегко взглянуть на вещи под таким углом, но со временем она научится.

И еще она много думала о Поле. Ей не хватало его, не хватало возможности позвонить и поговорить с ним обо всем. Он всегда присутствовал в ее мыслях, в ее памяти, где то там, в прошлом, вместе с их девочкой, о которой она уже давно вспоминала с нежностью. Боль потери ушла.

Хоуп ходила гулять в горы. Теперь она медитировала по два раза в день. Молилась вместе с монахами и другими гостями ашрама. Подошел к концу февраль, и у нее уже было так спокойно на душе, как никогда прежде. Не имея никаких контактов с внешним миром, она прекрасно без этого мира обходилась.