Привет, красотка! - Патрик Санчес

Торжественное явление Руби состоялось как раз после окончания интервью. Алан высадил ее рядом с местом старта и поехал искать место для парковки. Они встречались больше месяца; Алан уже поговаривал о том, что они вроде как нашли друг друга и можно дальше не искать, но Руби не была готова хранить верность одному мужчине. В «Крупном плане» за ней ухаживали риелтор Джим и финансовый консультант Том, и Руби не видела необходимости запрыгивать на первый же пароход, который зашел в гавань. Девушка решила вволю насладиться жизнью, прежде чем принять решение о серьезных отношениях.

— Боже мой! — вырвалось у Ванды при виде Руби. — Нет, вы только гляньте!

— Привет, — сказала та, поеживаясь от октябрьской свежести. На градуснике было около десяти градусов, но девушка и не подумала надеть пальто, представив на суд собравшихся заветный наряд. Руби отнесла к портному черное платье Дорис и заказала точную копию, но своего размера. Каприз обошелся в небольшое состояние, но результат стоил каждого потраченного пенни. Кстати, в скором будущем Руби рассчитывала избавиться от материальных затруднений, получив отступные от «Тонкого и звонкого». Сотрудники центра сочли ее толстой рохлей и не постеснялись использовать ее фотографию в рекламном ролике, но Руби наняла адвоката, намереваясь взыскать с наглецов сполна. Чем платить судебные издержки и отвечать за недобросовестную рекламу, «Тонкий и звонкий» предпочел откупиться кругленькой суммой.

В новом платье Руби ощущала себя элегантной и прелестной. Исполнив давнюю мечту — надев черное платье Дорис (пусть копию, а не оригинал), Руби предвкушала долгие прогулки по городу, но к радости примешивалась грусть: вот и подошла к концу большая глава жизни. Ванда скоро уедет в Нью-Йорк, Симона через неделю закончит ремонт и вернется в Джорджтаун. Конечно, они останутся подругами, но вряд ли им суждено снова собраться под одной крышей… В день переезда квартиранток Руби печалилась в крохотной спальне, что жизнь круто изменится. Интуиция не подвела: за последние месяцы Руби духовно выросла больше, чем за всю предыдущую жизнь. С каждым днем она училась принимать себя такой, какая есть, и заставлять других считаться с собой. Девушка уже не питала отвращения к Толстой Руби, перестав задумываться, толстая она или стройная. Она стала просто Руби.

Не успела Руби толком поздороваться с друзьями, как судья вызвал на старт участников забега. Симона и Ванда пожелали Джереми удачи. Руби открыла рот, чтобы сделать то же самое, но внезапно ее посетило искушение выкинуть какую-нибудь штуку.

— А пробегусь-ка я с вами, пожалуй, — заявила она. Конечно, Руби не трансвестит, но соревнование называется «Забегом на каблуках», а она как раз на шпильках, — стало быть, имеет право.

— Давай, — поддержал ее Джереми с удивленной улыбкой. Они встали рядом с мужчинами в немыслимых нарядах. Судья поднял стартовый пистолет.

— На старт!.. Внимание!.. Марш! — прокричал он и выстрелил.

При звуке выстрела Руби сорвалась с места и пустилась бежать по Семнадцатой улице — в холодный осенний вечер в толпе трансвеститов, не обращая внимания, что бюст прыгает самым вызывающим образом, а волосы треплет ветер. Она не смотрела на тощих мымр, с усмешкой глазевших с тротуара на толстую девицу в маленьком черном платье. Руби бежала, широко улыбаясь, и ей было весело, как никогда прежде.