Город моей любви - Саманта Янг

Мы долго стояли обнявшись, пока мой плач не утих, а потом Мик выпустил меня, и его светлые глаза — глаза, которые я любила больше всех на свете, пока не появился Коул, — сияли от счастья.

— Я скучал по тебе.

Пытаясь подавить еще одну волну слез, я рассмеялась:

— Я по тебе тоже.

Откашлявшись и неловко заерзав от огромности чувств между нами, Мик обернулся к молодой женщине. Хоть он и не представил ее, мне уже не нужно было сообщать, кто она, — ее выдавал цвет глаз.

— Джо, это Оливия, моя дочь.

Оливия шагнула ко мне, ее глаза блестели от слез.

— Так здорово познакомиться с тобой, Джо. Папа столько лет о тебе рассказывал, что мне уже казалось, будто мы знакомы. Боже, это так же банально по смыслу, как на слух?

Я слабо улыбнулась, не совсем понимая свои чувства к ней. Видя, с каким обожанием дядя Мик смотрит на дочь, я порадовалась за него. Я была счастлива, что он нашел свою семью. Но тринадцатилетняя девочка во мне злилась на Оливию — злилась, что она отняла у меня дядю Мика.

Я попыталась задавить это чувство на корню, понимая, насколько оно бессмысленное, детское и мелочное, но, вопреки моему желанию, оно оставалось во мне.

— Приехав в Пейсли и не найдя вас, мы попытались искать на «Фейсбуке», но тебя и там не оказалось. Мы думали разыскать Коула, но не могли быть уверены, а папа опасался, что ты о нем вообще слышать не захочешь.

Я посмотрела вверх, на дядю, и сжала его плечо:

— Прости, что перестала выходить на связь. Это было по-детски.

— Малышка, ты и была ребенком.

— Кэм был совершенно уверен, что ты захочешь увидеться с папой, — благодарно улыбнулась куда-то мне за спину Оливия, и я повернулась к Кэмерону.

— Не могу поверить, что ты это сделал, — прошептала я, зная, какое чувство светится в моих глазах, и не скрывая его.

Кэм ласково провел костяшками пальцев по моей щеке:

— Ты счастлива?

Я кивнула, проглатывая ком в горле. Я была счастлива. Даже просто находясь с дядей Миком в одной комнате… я наконец-то ощущала себя в безопасности.

Мы расположились вокруг кофейного столика, а Кэм пошел готовить нам напитки. Я села между Миком и Оливией, удивляясь ее дружелюбию и энтузиазму. Я-то думала, она будет обижаться на меня, потому что первые тринадцать лет нашей жизни ее отец провел со мной, но она выглядела какой угодно, только не обиженной. Казалось, она была счастлива: и за меня, и за отца, и что нам удалось найтись.

— Вы надолго приехали? — спросила я Мика, когда он расслабленно откинулся на подушки, умостив свою длинную руку на спинке дивана позади меня.

Он взглянул на Оливию и ответил:

— Мы пока не знаем.

Когда Кэм снова присоединился к нам, вопросы так и посыпались у меня изо рта.

Некоторые ответы меня огорчили, и моя злость на Оливию стала уменьшаться. Оказалось, я не единственная, кому пришлось нелегко.

Мик переехал в Феникс, чтобы познакомиться с дочерью, и там роман с ее матерью, Ивонной, вспыхнул с новой силой. Мик заключил договоры с несколькими подрядчиками, они с Ивонной поженились и стали счастливой семьей, пока Ивонне не поставили диагноз «рак груди, четвертая степень». Она умерла три года назад, оставив Оливию и Мика одних в целом мире. Мать и сестра Ивонны жили в Нью-Мехико, но близких отношений между ними не сложилось.

— Мы решили, что письма Кэмерона — это знак, — тихо сказала Оливия. — Возможно, нам просто надо было отдохнуть от Аризоны… — Она пожала плечами. — Нам показалось правильным приехать сюда, повидаться с тобой и перевести дух.

Я нахмурилась:

— Но как же ваша жизнь там? Бизнес дяди Мика? Твоя работа?

— В Фениксе для нас уже давно все переменилось, — мягко ответил Мик. — Мы оба решили, что передышка пойдет нам на пользу. — По печали в его глазах я догадалась, что все для них изменилось после смерти Ивонны. — Как ты смотришь на то, чтобы немного прогуляться со мной, Джо? Там и поговорим.

* * *

Это был самый невероятный день в моей жизни. Я шла под мамонтовым боком Мика и впервые во взрослой жизни ощущала себя маленькой. Он держался поближе ко мне, но я видела, как его глаза впитывают все вокруг, пока мы шествовали до Лейт-уок и продолжали путь по Принцесс-стрит. Дядя Мик долго смотрел через дорогу на отель «Балморал», когда мы проходили мимо.

— Я скучал по всему этому. Эдинбург даже не был моим городом, а я по нему скучал. И по всему здесь.

— Не могу себе представить более непохожего на Шотландию места, чем Аризона.

— Угу. Но дело не в том.

— Ты ведь был там счастлив?

Я почувствовала, как его взгляд вернулся к моему лицу, пока мы петляли среди прохожих на оживленной улице. Как только мы снова пошли рядом, он заговорил:

— Когда у меня были Ивонна и Оливия, да, тогда я был счастлив. Но не проходило ни дня, чтобы я не думал о тебе, Коуле и Фионе. У меня два огромных сожаления в жизни, Джо. Одно — что пропустил первые тринадцать лет жизни Оливии, а второе — что не был с тобой, когда был тебе нужен. Особенно теперь, когда узнал, через что тебе пришлось пройти.

— Значит, Кэм тебе все рассказал?

— Про Фиону рассказал. И как тяжело тебе пришлось трудиться. Он сказал, ты вырастила Коула хорошим парнем. Тебе было трудно, но я рад, что ты нашла человека, который заботится о тебе, малышка.

Припомнив свою истерику в адрес Кэма, я ощутила, как мою голову обдает новый ливень вины. Нужно как-то попытаться ее загладить.

— Я бы хотел встретиться с Фионой.

— Не знаю, хорошая ли это идея.

— Мне нужно увидеть самому. Она никогда не была легким человеком, но она была моим другом.

— Хорошо.

— И я хотел бы познакомиться с Коулом.

— Конечно.

— Не знаю, как долго мы здесь пробудем, но я бы хотел как можно больше времени провести с тобой.

Я ответила ему довольной, но тревожной улыбкой:

— Это не проблема, поскольку сегодня я уволилась.

* * *

Свернувшись калачиком на коленях у Кэма на его диване, я молча смотрела в телевизор. Дядя Мик и Оливия ушли сразу же, как мы вернулись, а вскоре явился Коул, и мне пришлось все ему объяснять.

Кэм настоял, чтобы мы пообедали с ним, и, когда я встала, собираясь домой, чтобы Коул мог помыться и сделать уроки, принялся еще сильнее уговаривать нас переночевать у него. Поскольку я по-прежнему не горела желанием оставлять Коула одного в квартире с мамой даже ненадолго, то согласилась при условии, если Коул помоется у Кэма.

— Ты почти ни слова не говоришь, — внезапно заявил Кэм, неторопливо и ласково поглаживая мою руку. — Недавно ты сказала, ты счастлива, что я связался с ними. Ты все еще счастлива?