Украденная невеста - Элизабет Бойл

– Что еще надо этому Рейфу? – спросила Диана, входя в кабинет мужа. Хотя он назывался герцогом Сетчфилдом почти столько же времени, сколько они были женаты, для нее он оставался и навсегда останется Темплом. Следом за ней весело семенил Тулли.

– Он хочет рекомендацию. – Темпл ухмыльнулся. – Для «Олмака». – Герцог протянул ей письмо.

Диана быстро пробежала строчки письма и покачала головой:

– Что Рейф будет делать в «Олмаке»?

Темпл пожал плечами:

– Понятия не имею. Последнее задание его доконает. Лучше бы он расследовал убийства или кражи – куда безопаснее, чем входить в эти священные стены.

– Но почему?

Диана знала, что кузен ее мужа Рафаил Данверз вернулся в Англию после войны и, поскольку у него не было ни титула, ни денег, искал свой путь в мире самостоятельно.

– Потому. Раз он хочет вступить в «Олмак», значит, связался с женщиной. Могу предсказать, что к концу сезона его стреножат.

– Стреножат? – Диана быстро подошла к мужу, и он, раскрыв объятия, усадил ее себе на колени.

– Житейскими путами. Такая судьба подстерегает всех недоверчивых и упрямых мужчин. А вот еще новость: Пим-ма ждет священник у алтаря. И куда только катится мир?

– Ты что, жалеешь, что женился?

Герцог лукаво посмотрел ей в глаза:

– Нy как себе сказать…

Диана вскочила и устремилась к двери, Тулли поплелся за ней. Но как только он оказался в коридоре, Диана тут же закрыла за ним дверь.

Однако Тулли ничуть не разочаровался: в Сетчфилд-Парке у него была вторая любимая покровительница, которую он частенько навещал, – кухарка.

Диана снова подошла к мужу:

– Не пора ли нам обсудить эти печальные события?

– К сожалению, мне надо работать. – Темпл, вздохнув, встал из-за стола, и некоторое время они молча смотрели друг на друга.

– Правильно, надо работать, только сначала…

Не дав ей договорить, Темпл протянул руку, схватил ее за локоть и притянул к себе, как будто больше не мог перенести разлуку; и тут же он накрыл ее рот жадным поцелуем. Прошло восемь лет, а герцог все не мог насытиться своей украденной невестой.

Его язык скользнул к ней в рот, и Диана застонала.

– Богиня, – прошептал Темпл ей на ухо, освобождая ее от платья и рубашки. – Как мне тебя ублажить?

– Давай я покажу, с чего начать, – прошептала она, стаскивая с него рубашку и брюки. Через мгновение их руки жадно гладили знакомые очертания и потаенные местечки друг друга. Темпл подхватил Диану на руки и отнес на кушетку, стоявшую в углу комнаты. Опустив ее на бархатное покрывало, он с восхищением смотрел на красивую женщину, свою жену, свою богиню.

Она протянула к нему руки:

– Люби меня, Темпл.

Это была настойчивая мольба, нежное приказание. Накрыв ее собой, он покрыл поцелуями груди, на миг задержался подразнить набрякшие соски, символ страсти.

Диана изогнулась, и дорожка поцелуев побежала вниз. Сначала пальцы пробрались между сладких холмов, за ними последовали губы.

Темпл тихонько похлопал спрятанный бутон, чем довел Диану до вершины страсти. Ее дыхание становилось чаще, тело – настойчивее, и он стал действовать быстрее, наслаждаясь, пока она не впилась ему в плечи и не закричала:

– Темпл! Да!

Радость перешла в исступленный восторг, она повторяла его имя снова и снова, пока волны желания не утихли и не перешли в покой.

Темпл посмотрел на удовлетворенное лицо жены и улыбнулся, потом снова накинулся на нее, целуя, наслаждаясь нежной плотью и шелковистостью ее кожи.

Когда огонь погас, Диана спросила:

– Ты удовлетворен?

– О нет, я счастлив. Я бы женился на тебе еще раз, но уже без пистолета, приставленного ко лбу.

– Не забудь, отец сразу же извинился. – Диана вздохнула и свернулась клубочком в его руках. – Мне его очень не хватает.

– Мне тоже.

В конце концов Пимм убедил графа Ламдена, что Темпл вовсе не дурак, а только прикидывается, и позже граф с удовольствием обсуждал с зятем политику и интриги. А когда Ламдена послали с английской делегацией на конгресс в Вену для мирных переговоров, он настоял, чтобы в состав группы включили Темпла как человека, обладающего разумом и опытом.

Перед смертью граф сделал весьма великодушный жест по отношению к любимой семье. После его смерти титул переходил короне; он подал прошение принцу-регенту, чтобы его графство досталось второму сыну Дианы, и принц, приняв во внимание долгую службу Ламдена на пользу стране и верностью королю, не стал возражать: он исправил средневековое уложении о наследии и уздал новый указ, дающий право на поалованные земли.

Теперь под одной крышей жили герцог и герцогиня Сетч-филды, их семилетний сын и наследник маркиз Темплтон, пятилетний граф Ламден и леди Арабелла Девинн, их трехлетняя дочка.

Наконец-то Сетчфилд-Парк стал домом счастья и любви.

Диана запечатлела на губах мужа последний поцелуй, после чего встала с кушетки и торопливо оделась.

– Куда это ты? – нахмурился Темпл. – Я мог бы совершить еще один подвиг в постели.

– Это еще успеется. Я терпеть не могу укладывать чемоданы, но ничего не поделаешь…

– Зачем? А что случилось?

– Мне необходимо съездить в город: я просто умираю от любопытства. Хочу узнать, кто привел твоего кузена в такой восторг. Должно быть, она нечто невообразимое, раз послала его просить у тебя рекомендацию в клуб. – Диана подумала секунду. – Надо сейчас же написать Джорджине, она может нас познакомить, а заодно помочь девушке.

Темпл на мгновение задумался.

– Пожалуй, я тоже поеду. Не отпускать же тебя бегать с дурацкими поручениями одну. – Вдруг он просиял. – К тому же я сам буду править лошадьми.

Диана покачала головой:

– Ради Бога, не надо, на этот раз я хочу доехать без приключений. К тому же я беру с собой детей и не желаю рисковать их жизнью.

– Но, Диана…

– Нет. Кучер из тебя просто ужасный. Не каждому дано управлять лошадьми, зато у тебя другие таланты.

– И какие же?

Герцогиня посмотрела на запертую дверь, потом на обнаженный торс мужа. А когда он подмигнул ей, она радостно скинула с себя платье и приблизилась к нему, с восторгом ожидая, что он и на этот раз проявит свой подлинный талант – к любви и страсти.

А укладка чемоданов пусть подождет час-другой.