Пепельное небо - Джулиана Бэгготт

— Прессия, — радостно шепчет Партридж, — они нашли тебя!

Так значит, ее не поймали, а нашли? Они искали ее все это время? А она была так уверена, что они разошлись в разные стороны. Думала, что Партридж продолжит искать мать, а Брэдвел не заводит никаких отношений, потому что иначе он не выживет. Что же означает то, что он решил найти ее?

Добрая Мать хлопает в ладоши, и все женщины с детьми кланяются и уходят. Остается только одна, охраняющая дверь, вооруженная метлой, как копьем.

— Мы думали, что эти двое пришли сюда с Веселья, — говорит Прессии Добрая Мать. — Мы не принимаем участие в спорте, но когда они вмешиваются, мы убиваем всех солдат, каких можем, прежде чем они уходят.

Она берется тонкими пальцами за ручку кочерги.

— Я рада, что вы не убили их, — отвечает Прессия, обнадеженная, что Эль Капитан и Хельмут, возможно, тоже живы.

— Я тоже рада. У них есть миссия. — Добрая Мать неуклюже встает, из-за оконной рамы в груди ей приходится приложить усилие, опершись на подлокотники. Ходит она с трудом. — Мы помогли им в этой миссии, потому что ты — женщина. Мы верим в спасение наших сестер. Но это не все. Дело в поиске матери Чистого. — Добрая Мать ходит кругами по комнате. — Чистый имеет для меня значение. Сентиментальную ценность, проще говоря.

Она кивает охраннице, которая подходит к Партриджу, ткнув кончиком метлы ему в горло.

— Мне кажется, это не обычное задание и даже этот Чистый — не просто обычный Чистый. Кто ты? Кто вы все?

Партридж вопросительно смотрит на Брэдвела. Прессия понимает, что он думает — произносить ли имя отца? Сбережет ли это его жизнь? Или только сделает хуже?

Брэдвел кивает, но Партридж, кажется, не совсем ему доверяет. Прессия задается вопросом, что же было с ними после того, как она пропала. Партридж не шевелит головой, но смотрит прямо на Прессию. Он сглатывает, задев кадыком метлу.

— Рипкард Уиллакс. Все зовут меня Партридж.

Добрая Мать улыбается и качает головой:

— Так, так, так.

Она обращается к Прессии:

— Ты видишь, как он неоткровенен? Он ведь скрывает информацию? У него есть что сказать, но он не говорит. Все смертные так делают. Никогда не бывают честными.

— Я ничего не скрываю! — возмущается Партридж.

— Смертные не должны обращаться к Доброй Матери, если их не спрашивают! — Женщина с метлой ударяет Партриджа по спине.

Добрая Мать говорит сейчас только с Прессией.

— Взрыв застал нас здесь, одних, в наших домах или в капкане автомобиля. Некоторые вышли во двор, чтобы посмотреть на небо, или, как я, стояли у окна. Мы прижали детей к груди. Детей, которых смогли собрать. Были среди нас и те, кто умирал в тюрьмах. Нас всех бросили на смерть. Мы ухаживали за умирающими. Мы хоронили мертвых. Мы хоронили своих детей, и когда их стало слишком много, мы соорудили костры и сожгли на них тела наших детей. Смертные, вот кто с нами все это сделал. Мы называли их Отец, или Муж, или Мистер. Мы видели их темные грехи. Пока мы бились о ставни домов, как птицы в клетке, или головой о стены тюрем, мы наблюдали за ними. Только мы знаем, как они ненавидели себя, как им было стыдно за их слабость, за их эгоизм, их ненависть и как они обратили это все против нас, против собственных детей — и против всего мира. — Добрая Мать снова садится в кресло: — Они оставили нас умирать, и мы вынуждены нести наших детей, детей, которые никогда не перерастут нас, и будем делать это вечно. Наше бремя — наша любовь.

Повисает пауза. Прессия думает, что произошло с ребенком Доброй Матери или, может, с детьми. Вроде бы с ней слит только крест и куски стекла, никакого малыша не видно. Она сожгла тела всех своих детей на костре?

— Где ты была, когда тебя забрали? — спрашивает Добрая Мать.

— Меня схватили солдаты УСР, чтобы подготовить на офицера. Сначала я не понимала почему. Меня отвезли в дом к главному офицеру, и оказалось, что он и его жена работают на Купол. У них есть культурная пища.

— Несъедобная, — добавляет Добрая Мать. — Мы знаем. Мы обнаружили это недавно и следим за ними.

— У них мой дедушка, в Куполе. Он заложник. Моя задача состоит в том, чтобы отдать Чистого и его мать в руки Ингершипу. Где-то здесь бродит Спецназ, дикие мутанты. Им мы должны передать Партриджа и его мать.

— Спецназ? За пределами Купола? — спрашивает Партридж.

— В приказе было сказано, когда мы обнаружим твою мать, нам нужно найти лекарства, — отвечают Прессия. — Они думают, что она в каком-то бункере или что-то вроде того.

— Если в Куполе думают, что она здесь, это хороший знак, разве не так? — говорит Партридж.

— Это означает, что мы должны найти ее прежде, чем это сделают они, — мрачно замечают Брэдвел.

— У нас появились конкуренты!

— Моя мать и я не сможем вернуться. Мы точно не вернемся назад.

— Мы можем помочь, — говорит Добрая Мать. — Я обычно не говорю со смертными, но сейчас я должна. Все зависит от оплаты. Смотрите, мы нашли девушку, и если вы хотите выбраться из Тающих земель живыми, вам понадобится наша защита.

Прессия смотрит на Брэдвела. Это правда, что им нужны матери?

Он кивает.

— Я не знаю, есть ли у нас что-нибудь стоящее, чтобы расплатиться с вами, — говорит Прессия.

Добрая Мать бросает взгляд на их оружие.

— Где вы все это взяли?

— В мясной лавке, — отвечает Брэдвел.

— Ты мясник?

— Нет. Я нашел лавку, когда еще был ребенком, сразу после Взрыва.

— Вы хотите, чтобы мы расплатились оружием? — тревожно спрашивает Прессия.

Добрая Мать смотрит на нее с улыбкой.

— У меня есть любое оружие, о котором только может мечтать девушка. — Она протягивает руку: — Дайте-ка мне.

Прессия наклоняется, поднимает один из ножей и, поклонившись, протягивает.

— Ты была с матерью, когда все произошло? — спрашивает женщина.

— Да.

— Потеря есть потеря, — говорит Добрая Мать, касаясь лезвия. — Ты либо принимаешь это, либо нет.

— Какую плату вы хотите? — повторяет Прессия.

Добрая Мать наклоняется к Партриджу и говорит:

— Мы наблюдали за вами в течение долгого времени, еще до того, как мои женщины подошли к вам. Знаете, сколько раз мы могли убить вас и какими способами?

Он качает головой.

— Если хочешь найти мать, тебе не справиться без нашей помощи. Все дело в том, готов ли ты принести жертву ради своей цели.

Партридж смотрит на Брэдвела и на Прессию.

— Это тебя спрашивают, — тихо произносит Брэдвел.

Добрая Мать указывает ножом на Партриджа: