Князь. Записки стукача - Эдвард Радзинский

Нечаев молчал.

– Если будете умным и поймете, что нужно нам помогать… – он остановился. Нечаев молчал, опустив голову. – Что молчите?

– Считаю, сколько годков тебе сейчас. Успеешь ли дожить до времени, когда в этой камере сам сидеть будешь… Пожалуй, успеешь, паскуда!

– Да что ты себе позволяешь! Да я тебя!.. – маленький Потапов неумело, тонким визжащим голоском выкрикивал ругательства.

И тогда Нечаев поднял голову.

Клянусь, он был демон! Я никогда не видел такого взгляда. Хватающий, горящий взгляд… И под ним шеф жандармов начал медленно… оседать, опускаться на колени! И тогда Нечаев встал и так же молча ударил Потапова по лицу. Кровь пошла из разбитого носа. Жандарм бросился на узника.

Потапов с каким-то визгом вскочил, выбежал из камеры.

Орал:

– Засечь мерзавца! Сечь! – И что-то еще кричал, захлебываясь.

…Меня повели обратно.

Потапов умер до Революции. В камере в 1919 году сидел его сын, которого тогда же большевики расстреляли.

Меня опять доставили в кабинет Кириллова. Кириллов уже все знал. Вздохнул:

– Что поделаешь, мода пошла такая – назначать людей жалких. Власть слабая и потому предпочитает себе подобных… Я вам все это выкладываю, чтоб еще раз повторить: страшные времена грядут. Сошедшие с ума молодые люди превратились в бесов, как справедливо написал ваш родственник, и противостоит им жалкое правительство… Поверьте, мы незаметно, но стремительно движемся к бездне. К счастью, есть люди, которые это понимают. Еще раз повторю: вы должны быть с нами. Великая нерешительность рождает великие потрясения. Так что вам, господин хороший, придется серьезно выбирать – с кем вы? Именно самому выбирать, сознательно. Поверьте, я могу вас шантажировать, угрожать, что выдам этим господам… сообщу, как вы предали Нечаева. Это – пуля. Они, как вы видели, люди серьезные. И тюрьму вы тоже видели… Я могу посадить вас сейчас же – ваше хождение в народ плюс незаконное пересечение границы плюс обвинение в смерти тетки, о чем вас уже предупредил господин Вепрянский… Все вместе – это пожизненное.

Теперь наступил час моего торжества. И я сказал:

– Я выбрал… Что же касается вашего предложения сотрудничать, то позвольте мне встречное предложение. – Я написал на листочке большую сумму и протянул ему: – Это вам от тетушки… Там, за гробом, покойница, чья смерть на вашей совести, просит, чтобы вы оставили меня в покое.

– Но объясните покойнице: коли я оставлю вас в покое, к ним попадете. Человек вы, уверяю, бесхарактерный.

И тогда я молча удвоил цифры на бумаге. Это была огромная сумма. Треть моего состояния уходила к нему. Он становился одним из богатейших людей России. Мне было радостно – впервые я видел мучение на его лице.

Он вздохнул… и кивнул.

– Но у меня условие – вы покинете Россию, – сказал Кириллов.

– Вы не поняли… – Я себе очень понравился – впервые в жизни. – Это уж мне решать, что я буду делать. С этой минуты все решать мне… И вот мое первое решение. Чтобы у вас не возникло желания отправить меня на тот свет, я потребую расписочку в получении денег.

Он засмеялся, а я продолжал так же холодно:

– Если же со мной что случится, то сохраненная в укромном месте расписочка тотчас появится на свет. С описанием нашего соглашения. Так что теперь вам придется меня охранять. Но ведь сумма того стоит, не так ли?

– Вы быстро учитесь, – и добавил брезгливо: – Ничего с вами не случится.

Так я лишился трети своего состояния. Но был свободен!

Мне все стало противно. И эти молодые фанатики-глупцы… И мое бездарное путешествие в народ. И «дым Отечества»…

Я решил последовать совету Кириллова.

И через неделю уже плыл в Новый Свет, почему-то в Мексику.

Я жил в Мехико. Уже на второй день осуществил мечту детства – увидел пирамиды майя.

Во время осмотра пирамиды… случилось!

…Это была гигантская пирамида Луны под Мехико… Я совершил весь ритуал – поднялся на вершину по бесконечным ступеням. Когда спустился на бренную землю, ко мне подошел мальчик-индиец и предложил вещицу из раскопок. Это был малахитовый бог дождя. Бог полулежал и смотрел на сосуд, вделанный в его чрево…

– В этот сосуд капала кровь во время жертвоприношений, – объяснил мальчик по-английски.

Он предложил купить вместе с богом подлинный жреческий нож из сверкающего черного обсидиана с великолепным орнаментом.

Я, конечно, догадывался, что нож – скорее всего подделка, но деньги он просил смехотворные. Я купил. И тотчас из-за пирамиды вышел усатый полицейский.

И сказал на отличном французском:

– Мсье, вы, видимо, не знаете закон Мексиканской Республики. За нелегальную покупку культурных ценностей… – успел произнести он… и расхохотался.

Невероятно, но это был… Вепрянский!

Мы сидели в ресторанчике на улице, в тени гигантского дерева. Он говорил, как всегда – обо всем. О том, как скучает без Великого князя, как писал ему, но тщетно:

– Нет ответа. Видно, все знает и не простил.

Выяснилось, что любовь к Великому князю возникла после того, как мои деньги не принесли ему счастья. Он все проиграл на бирже. Теперь переехал из Штатов в Мексику и придумал очередной надувательский бизнес. Мальчики продают ацтекские древности у пирамиды. Это, конечно, копии, но есть и несколько подлинных вещиц. Потом выходит он и объявляет:

– Вы нарушили закон о запрете торговли предметами культуры Мексики.

У него одновременно работают с десяток мальчиков. Особенно пугаются законопослушные – немцы и японцы. Неплохо платят, чтоб отпустили. Деньги эти, конечно, маленькие, но деньги… Сейчас наконец-то появился первый серьезный заказ – он должен украсть целую пирамиду! Под Канкуном на прибрежном островке есть пирамида майя. Её заказал украсть фантастически богатый американец.

– Мы накроем её гигантским куском материи – будто для ремонта. И под покрывалом по ночам будем вывозить каменные блоки на катере…

Закончив обед, попросил денег. Я, конечно, дал. Но все-таки спросил, зачем он продал меня Кириллову. Клянусь, он посмотрел на меня с величайшим изумлением.

– Я вас не предавал, клянусь!

И что-то мне подсказало, что на этот раз лжец говорит правду. Но кто же это сделал?

И тогда в первый раз у меня мелькнула некая догадка…

Вепрянского убили в пятницу. Его обнаружили прямо у пирамиды.

В его записной книжке нашли адрес моей гостиницы и мою фамилию. Меня вызвали в полицию. Молоденький следователь на плохом английском взял показания. Торопливо спросил, где я был в день убийства и прочую обязательную чушь. Было видно, что убийство какого-то русского совсем его не интересует. От него я узнал, что убили ударом ножа сзади. Якобы кому-то из местных жуликов не понравилось его мошенничество у пирамиды. Но я думал иначе…