Как выжить на свадьбе - Джулия Лэндон

– Слава Богу, – облегченно вздохнула Марни. Оливия выхватила у Марни платье и пошла к дому. Остальные немного постояли рядом с костром.

– Черт, похоже, скоро зарядит дождь, – вздохнул Винс, когда солнце скрылось за тучей. Словно в ответ на его слова вдалеке проворчал гром. – Замечательно! Мало того, что из-за этой стервы придется спать в палатке, так еще и гроза намечается! Пойду обрадую ее, – рассмеялся он и направился к дому.

Рис перевел взгляд с неба на удаляющуюся спину Винса.

– По-моему, он просто не захотел соревноваться. Похоже, что между ними все кончено, – задумчиво изрек он и последовал за Винсом.

Марни посмотрела на Илая:

– Как думаешь, он прав? Илай пожал плечами:

– По-моему, Оливия у всех уже в зубах навязла.

Из домика донесся пронзительный вопль и звон разбитой посуды. Илай усмехнулся.

– Лучше поздно, чем никогда, – рассмеялся он и запрокинул голову. – Еще минута – и я потеряю терпение.

Он начал засыпать землей костер, а Марни помогала. Когда пламя было потушено, он взял ее ботинки, и они устремились к домику.

Когда Илай с Марни вошли внутрь, Винс с Рисом сидели перед пылающим камином и поедали бутерброды. Оливия, скрестив руки на груди, сидела на кровати и дулась.

– Винс, ты зажег камин! – Марни подошла погреться. – Какой ты молодец!

– Прошу прощения, но огонь развел я, – возразил Рис. – Хотите бутерброд с арахисовым маслом?

– Спасибо. – Марни взяла бутерброд.

Илаю Рис тоже предложил бутерброд и бутылку воды, и он уселся рядом с Марни перед камином. Они вчетвером мило беседовали, жуя бутерброды и яблоки. Оливия по-прежнему дулась. Время от времени кто-нибудь отворял дверь и выглядывал наружу – дождь лил не переставая. Под прохудившейся крышей, кое-как залатанной Илаем, поставили несколько кастрюль, чтобы собрать воду. Илай время от времени подливал воду в чайник.

Когда дождь наконец прошел и на небе загорелись звезды, Илай незаметно выскользнул на крыльцо. Между Винсом и Оливией шел оживленный спор по поводу сценария, который ей очень нравился, а ему – нет. Закрыв за собой дверь, Илай услышал, как Оливия обозвала Винса слабоумным дебилом, а он ее – стервой.

Полчаса спустя Илай вернулся. В одной руке у него был фонарик, в другой – рюкзак Марни.

– Отбой, – объявил он. – Пора всем расходиться по домам. Оливия подняла на Винса печальный взгляд. Винс закатил глаза.

Рис поднялся, взял последний бутерброд с арахисовым маслом и пожелал всем спокойной ночи. Винс тоже встал и бросил хмурый взгляд на Оливию, которая развалилась в кожаном кресле перед камином.

– Что? – спросила она умирающим голосом.

– Пошли. Илай выиграл. Сегодня он здесь ночует. Марни тоже поднялась, но Илай положил ей руку на плечо и заставил сесть.

– Это было нечестное состязание! – захныкала Оливия. – Я отказалась в нем участвовать, и вообще я заплатила за эту хибарку!

– Я возмещу тебе часть затраченной суммы, – пообещал Илай.

– Никуда я не пойду! – Она тряхнула головой.

– Господи! – завопил Винс. – Ты когда-нибудь будешь считаться с другими людьми? Ты меня уже запарила! – Он схватил Оливию за руку и дернул так, что она слетела с кресла. – Надевай ботинки.

– Да кем ты себя возомнил? – поинтересовалась Оливия, вырываясь из его рук. – Думаешь меня силой заставить? Только попробуй!

В ее голосе было столько презрения, что Илаю показалось, Винс ее ударит. Винс бить ее не стал, однако в первый раз на его памяти сделал нечто, требовавшее усилий. Он поднял Оливию, перекинул ее, как мешок, через плечо, и направился к выходу. Илай распахнул перед ними дверь.

– Ливи, не доводи меня до белого каления!

Винс направился к палатке, а Оливия визжала и требовала опустить ее на землю. Он приказал ей заткнуться и последнее, что они слышали, был визг Оливии:

– Я ненавижу тебя, Винсент! Ненавижу!

Илай закрыл дверь и улыбнулся Марни. Ну и вид у нее – настоящая замарашка! Даже в волосах ветка застряла. Глядя на нее, Илай не мог удержаться от смеха. Однако он в жизни не встречал столь обворожительной женщины. Он подошел к Марни, тщетно пытавшейся пригладить волосы.

– У меня для тебя сюрприз, – сказал он. – Подожди-ка... Илай вышел через черный ход и разыскал припрятанный неподалеку котелок с дождевой водой. Он его приберег специально для Марни. Котелок был полон до краев. Вместе с тем, что осталось в баке, да с двумя кастрюлями, в которые накапала дождевая вода на кухне, на ванну наберется. Он вернулся в дом и повесил котелок на крючок в камине – крючок этот остался, судя по всему, еще с тех времен, когда хижина была обитаема.

– Что ты делаешь? – спросила внимательно наблюдавшая за ним Марни.

– Грею воду для ванны, – ответил он. Марни захлопала в ладоши и завизжала от радости. Он рассмеялся и притащил из кухни кастрюли.

– Воды слишком мало для того, чтобы пропустить ее через нагреватель. Но для того чтобы нагреть по старинке и налить в ванну, вполне достаточно.

Они стояли бок о бок и радостно взирали на котелок. Скорее бы он закипел! Когда вода начала бурлить, Илай снял котелок с каминного крючка и выплеснул воду в ванну.

– Готовься пока, – сказал он. – А я подогрею еще один котелок – этого должно хватить на скромную ванну.

– Ах, Илай! – Марни обняла его за шею. – Мне кажется, я тебя люблю!

Она расцеловала его и, схватив сумочку, направилась в ванну.

Илай прикусил язык, с которого готово было слететь признание: «Мне тоже кажется, что я тебя люблю».

Когда он принес в ванну второй котелок воды, его встретило благоухание фиалок. Марни вылила в воду флакончик жидкого мыла. Он выплеснул воду, вышел и вернулся с одним из махровых халатов Оливии и полотенцем. Все это он повесил на специальный крючок.

– Приятно тебе помыться, – сказал он и уже хотел затворить дверь, как вдруг Марни прикоснулась к его руке.

– Спасибо тебе, Илай, – сказала она. – Может, это глупо звучит, но для меня это очень важно.

Он улыбнулся и легонько стиснул ее руку.

– Знаю, – ответил он. Потом добавил: – Смотри, чтобы вода не остыла. – И выпустил ее руку.

Он закрыл дверь и вернулся в комнату, чувствуя, как на лице расползается глупая улыбка. Илай стоял перед камином, положив руки на бедра, и думал: какое удовольствие, когда она так ему улыбается.

Чертовски приятно. Даже чересчур.