Повороты судьбы - Кристина Французова

Замолчала ненадолго, переводя дух и унимая колотящиеся руки. Короткий взгляд из-под ресниц на парня — Игорь сидел белее полотна с округлившимися в неверии глазами. Сделав глубокие вдохи, я обречённо продолжила забивать гвозди в крышку гроба наших отношений:

—Моя мать отправила меня в больницу на осмотр. Результат оказался неожиданным для всех — беременность. Хотя глупо было с моей стороны не озаботиться вопросом деторождения. Во взрослые отношения вступила, ноги раздвинула, а задумываться о последствиях не стала. За что и поплатилась. Заслуженно.

—Жанна,— одёрнул меня глухой надтреснутый голос. Ах да, ему же нужны факты. Будут тебе факты милый. Я тоже разозлилась. Это не та история, которую я могу вспоминать безболезненно.

—Факты, ну конечно,— выплюнула обиженно.— Затем я звонила, звонила и ещё раз звонила своему бывшему парню. Но он не отвечал,— замолчала, так как стало невыносимо одиноко. Будто переживания тех дней шалью, сотканной из колючей проволоки, опустились на мои плечи. Болезненные отпечатки ногтей на ладонях слегка отрезвили меня, и я продолжила.— Я даже навещала бабушку своего парня, в надежде узнать новый номер его телефона. Пустая затея. Мама настояла на аборте, привела кучу аргументов. Даже Лиля с ней согласилась, хотя сама в тот момент была малявкой. Мать давила на меня, но раздавило окончательно другое…. Когда в тысячный раз набрала номер телефона бывшего парня и услышала: «Абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позднее». В тот момент я сломалась окончательно.

Горячие слёзы капали на мои ледяные руки, а я клялась всеми Святыми сама себе, что сегодняшний вечер — последний в моей жизни, когда я вспоминаю и говорю вслух о том тяжёлом периоде собственной жизни. Я просто больше не выдержу. Физически не смогу вынести такой груз. Это хирургия без наркоза. Невозможно и невыносимо!

Шмыгаю носом, так как не только слёзы застилают глаза, но и нос совершенно не дышит от сдерживаемых с титаническим трудом рыданий.

—Дальше никаких фактов не поведаю, так как всё время находилась в полубезумном состоянии. Оказывается, даже родная мать хотела упечь меня в тот момент психушку. Аборт сделали у маминых врачей. Вроде всё прошло нормально. Но неожиданно для себя я очнулась уже в другой больнице и со слов матери чуть не умерла.— На этих словах Игорь глухо закашлял. Но я даже не обратила внимания, так как погрузилась в собственные переживания и мысли.

—Несколько дней была без сознания. Что послужило причиной, и каковы последствия, я все эти годы не знала. Если тебя интересуют медицинские подробности, то можешь расспросить мою мать, кроме неё никто больше не в курсе. Признаю, что это глупо с моей стороны, но я не вникала, какие таблетки мне приходилось принимать горстями и что за диагноз мне поставили врачи. Я даже с неким облегчением взвалила эти вопросы на её плечи. И наивно полагала, что будь у меня что-то действительно серьёзное, то мама непременно сообщила мне об этом. Но и тут ошиблась.

Под конец монолога, я даже немного успокоилась. Поднимаю взгляд на Игоря. Он осунулся, ярость ушла, но осталась боль. Больше ничего понять не могу, так как он смотрит в пол перед собой. Лишь играющие желваки под скулами указывают на его переживания.

—Остальное наверно итак понятно. Я узнала о своём бесплодии только когда посетила медицинский центр по настоянию Виктории. Боюсь если бы не то спонтанное обследование…, то ты женился бы на пустой девке,— Игорь никак не отреагировал на мой выпад.— По этой причине я перестала общаться с матерью.

Я замолчала. Опустошённая, оглушённая, выпотрошенная до предела. Больше мне нечего сказать. Ни ему, ни самой себе. Всё итак предельно ясно. Он предал меня — бросив одну, я предала его — убив нашего не рождённого ребёнка. Мой проступок на прощение не тянет. Да и устала я. Невыносимо устала. Вся наша любовь изначально была какой-то неправильной. Мы были слишком юны и оказались не готовы нести ответственность за свою любовь. Ведь какие серьёзные отношения могли возникнуть в восемнадцать лет? Всего лишь первая влюблённость, которая мощной волной сметает и перемалывает всё на своём пути. Но стоит этой неповторимой в своей силище и несокрушимости волне натолкнуться на скалы, как она моментально оборачивается лишь брызгами и будто в желании попрощаться напоследок, пеной оседает у подножия утёса. Так и наши отношения чрезмерно яркие, ослепляющие, затмевающие разум, но не способные сопротивляться жёстким поворотам судьбы.

Даже сейчас спустя почти четыре года, пройдя нелёгкий наполненный препятствиями отрезок дороги-судьбы, я зачастую не представляю, как строить отношения с этим мужчиной. Возможно, сказывается пережитое с неразрешёнными обидами, а может просто не хватает жизненного опыта, умения создавать и удерживать крепкие семейные узы. У меня не было других отношений помимо Игоря. Я даже на свидания не успела сходить с другими парнями. Игорь по его признаниям тоже не заводил никаких отношений, довольствовался только одноразовыми встречами.

—Жанна,— резкий оклик заставил меня очнуться от тягостных размышлений. Игорь взирал на меня с высоты своего роста с гримасой боли на лице. Хотя бы злости и презрения я больше не видела, отчего вздох облегчения непроизвольно сорвался с губ. Словно это было очень важно для меня.

—Я пойду проветрюсь. Не жди меня и ложись спать,— сказал, как отрезал. Голос всё такой же резкий, не терпящий возражений. Я не пошла провожать Игоря, так и сидела неподвижно на диване, обняв подушку руками, до тех пор, пока не хлопнула входная дверь, отдаваясь дрожью в моём теле.

Меня задело такое отношение. Всё-таки я тут перед ним душу изливала, а он…. Ни грамма сочувствия не проявил, чурбан. «Полегче детка с обвинениями. Ты ему тоже не ромашки преподнесла»,— мой внутренний голос оказался объективнее меня. Соглашаясь с тем, что обвинять кого-то (особенно не себя!) легче всего, с тяжким вздохом отправилась в душ. Надеюсь, горячие струи воды смогут отогреть меня хотя бы снаружи. Так как внутренняя чёрная пустота взирала на меня пустыми глазницами, намекая, что ни горячий расслабляющий душ, ни ласковые слова (откуда бы им взяться?) не способны противостоять её чёрному засасывающему нутру.

Следующие дни слились как в один. Где-то между этими днями незаметно вклинилось празднование очередного Нового года, которое я узнала только лишь по ночному городскому фейерверку и крикам «Ура!». Всё, что я видела и чувствовала — это нескончаемая тоска, душащая своей плотной неподъёмной массой. Игорь не звонил и не приходил. Я тоже не решалась позвонить. Но спустя какое-то время, когда отчаяние достигло высшей точки, я, сжав зубы до боли в челюсти, утирая беспорядочно руками слёзы и сопли, начала собирать мужские вещи с полок. Багажа набралось на две больших спортивных сумки. А раньше мне представлялось, что вещей должно быть больше.

Поставила сумки в прихожей. И дала себе команду: «Пора Жанна привыкать жить без него. Один раз ты когда-то справилась, значит, справишься ещё раз. Хватит ныть, рыдать и жалеть себя. Берись тряпка за работу». Кивая китайским болванчиком в такт своему грозному указу, тут же созвонилась с Викторией, сообщив, что готова выходить на работу и вкалывать аки чернокожие невольники на американских плантациях, то есть от зари до зари. Трудоголик, как рыбак — рыбака, сразу примечает подельника, поэтому Виктория обрадовалась моему возвращению.