Свободные отношения - Ольга Джокер

— Я не дам тебе того, чего ты заслуживаешь, — отвечаю тихо. — И десятой части не дам, Паш.

Я прекрасно знаю о чём говорю. И понимаю, что, скорее всего, в кратчайшие сроки нас постигнет разочарование друг в друге. Особенно Пашу во мне. Сейчас я вижу будущее настолько явно, будто его на самом деле можно потрогать, пощупать и почувствовать.

Паша залип на красивой яркой женщине. Она приносила ему оргазмы и эстетическое удовольствие. Но Скориков понятия не имеет, какая сломанная я внутри и что со мной делать дальше.

— Тогда не приезжай, — произносит он сипло. — Больше не приезжай, Влада. Не надо. Скажи, что я тебя больше не увижу.

— Больше нет, — повторяю его же слова подрагивающим голосом.

Паша шумно вздыхает, опираясь ладонями о кухонный стол. Мне становится так сильно его жаль, что сердце начинает ныть и болеть. Хочется обнять, но это точно лишнее. Не помогает даже мысль о том, что он знал с кем связывался. Я тоже знала, но, тем не менее, не смогла проконтролировать чувства и вовремя остановиться.

Я выхожу из квартиры почти ничего не видя перед глазами. Слёзы безостановочно катятся по щекам и жгут кожу. Душа разрывается в клочья.

Пока иду на выход из подъезда, то случайно сталкиваюсь с тучной разъярённой женщиной, которая не слышит моего негромкого: «Извините» и кроет отборным матом. Я закрываю уши ладонями, быстро выскакиваю на улицу. Спотыкаясь, стуча каблуками. Хорошо, что двор окутан темнотой и никто не увидит меня в подобном состоянии.

Я сажусь в автомобиль, включаю музыку и устало прикрываю глаза. Внутри полнейшее опустошение. Настоящее выгоревшее пепелище. Кажется, там не осталось ничего живого — умерло всё. Удивительно как при всём при этом у меня получается плакать. Откуда эмоции? Откуда чувства? Я не сдерживаю слёзы и даже не пытаюсь взять себя в руки долгое-долгое время. До тех пор пока плакать становится попросту нечем.

Когда отмираю, то беру в руки телефон. Отвечать на звонки Натана не хочется, поэтому я пишу ему сообщение, что жива и здорова и тут же отключаю звук.

Несколько часов я бездумно катаюсь по городу, то прибавляя скорость, то скидывая её почти до черепашьей.

Остановившись в центре, я подхожу к кофейному киоску, покупаю двойной эспрессо и снова сажусь в автомобиль. Немного подумав, смотрю на себя в зеркало и грустно усмехаюсь. То-то бариста смотрел на меня выпучив глаза. Моя тушь осыпалась, подводка размазалась по щекам. Веки припухли, а глаза покрылись красной видимой сеткой. Ужасающее зрелище.

Я понимаю, что не хочу ехать домой, поэтому до глубокой ночи гуляю по набережной и смотрю с моста вниз на тихую спокойную гладь воды, по которой безостановочно бьёт мелкий дождь.

Чёрт, насколько же легко было в детстве, а! Упала, ударилась. Мама помогла отряхнуться и подула на сбитые коленки. И боль тут же утихала. Жаль, что во взрослом возрасте это не действует.

Продрогнув до нитки и безостановочно стуча зубами, я наконец заставляю себя двинуться домой.

На экране снова светятся десятки пропущенных звонков от Натана. Похоже, моё сообщение не помогло ему справиться с тревогой.

Открыв дверь ключом, я прохожу в квартиру и снимаю с себя туфли. На кухне горит свет, в прихожей стоит обувь мужа. Я до металлического привкуса крови прикусываю нижнюю губу и понимаю, что ещё одного разговора просто не вынесу.

На кухонном столе лежит огромный букет из белых роз и стоят боксы с едой из любимого мной ресторана. Натан курит у окна. Напряжённый, собранный. В брюках и белой рубашке. Чёрные волосы слегка взъерошенны, а взгляд — растерянный и чуточку дикий. Я вижу это, когда муж оборачивается и смотрит прямо на меня. Мокрую после дождя, зарёванную и психически нестабильную.

— Что? Хочешь спросить, где я была? — задаю ему вопрос, гордо вздёрнув подбородок. — Или догадаешься сам?

Нат ни слова не отвечает, лишь выбрасывает окурок и опускает руки в карманы брюк. Сцепляет челюсти, перекатывается с пятки на носок. Грудная клетка высоко и часто вздымается. Уверена, прикоснись я к ней, почувствовала бы как выпрыгивает его сердце.

— Ты монстр! — повышаю голос. — Настоящий монстр, Натан! Поиграл на человеческих эмоциях, удовлетворил свой интерес. Не просчитал, что в итоге все будут несчастны! Ты, я и он!

Набираю в лёгкие побольше воздуха и продолжаю говорить, снимая пиджак и буквально выкручивая из него воду.

— Ничего этого не было, если бы ты не притащил меня из моногамии в свободные отношения! Я бы знать не знала о нём! Рожала бы тебе детей, выпекала десерты, как Уля, и старалась изо всех сил быть примерной и любящей женой. А сейчас… Я так больше не могу, Нат.

— А я, блядь, думаешь могу? — резко спрашивает он и, ухватившись за стол, отшвыривает его в дальний угол, роняя еду, розы и разбивая вдребезги купленные мной накануне ароматические свечи.