Выбор, который делают за нас - Галина Добровольская

Я постоянно винил себя за это. И только моя супруга, узнав мои мысли, возразила, тем, что если бы не я так кто-нибудь другой. Что судьба Димы связана с мотоциклами, по крайней мере, была. Хотя, что толку, теперь, когда трижды золотой призёр всемирных мотогонок, зависим от инвалидной коляски.

В холе, не далеко от палаты сидела мама. Видимо всё еще надеясь, что её любимый сын соскучится и захочет её увидеть. Мне даже жалко её стало, когда я увидел идеально строгий свежий костюм и её великолепную прямую осанку. Что отец, что Кирилл и младший сын её игнорировали. Я не стал подключаться к мужскому протесту, всё же она моя мать, какой бы она не была, и каких бы глупостей не натворила. Подойдя, присел рядом. Мама тут же жадно вцепилась своим взглядом в моё лицо.

- Как он?

- Он нам не говорит. Ему еще трудно общаться, поэтому в основном общаемся кивками. Но он не злится, и, ни в чем тебя не обвиняет, если тебя это интересует. Хотя обида присутствует.

- Если бы он захотел меня увидеть, я бы ему всё объяснила, - одинокая слезинка скатилась по её щеке.

Мама тут же спохватилась и избавилась от следов своей слабости.

- Он сейчас, скорее всего, пытается договориться сам с собой, мам. Нам тоже нужно это всё принять, и надеется, что все обойдется. – Я помолчал какое-то время., а потом опустился перед ней на колени и, взяв её холодные руки в свои, попросил: - Прости меня, пожалуйста. Я понимаю, что этого мало, но…

- Всё хорошо, - шмыгнула носом мама, освобождая одну руку и зарываясь ей в мои волосы. – Это я должна просить прощения. Ты ведь тоже мой сын, тоже нуждался в моём внимании и любви. А я была плохой матерью, живя своими надеждами и мечтами. Ты, наверное, обвиняешь меня в…

- Нет, - я поднял свой взгляд на неё, и, достав платок, стал вытирать бегущие по её щекам слёзы. – Все мы допускаем ошибки. И всем нам свойственно ошибаться.

- Ты всегда был немного замороженным на чувства, из-за чего мне иногда казалось, будто у тебя нет души, а теперь философствуешь, - печально улыбнулась своим мыслям мама.

- Мне тоже так казалось, но Аня показала мне обратную сторону меня самого, - улыбнулся я. – И если даже такой человек как я изменился, значит и Дима пойдёт на поправку.

- Конечно, – кивнула мама. – Я связалась с лучшими физиотерапевтами в мире. Они будут здесь на следующей неделе и поставят нашего мальчика на ноги.

- Извините, что помешала, - раздался позади голос медсестры Елены, - но ваша невеста уже несколько раз спрашивала о вашем приходе.

Не сразу понял о ком она, а потом вспомнил, что ни кто ещё не знает, что Аня из должности невеста уже перешла в разряд жены.

- Да, уже иду, - поднялся на ноги я и, отряхнув колени, двинулся по коридору. Напоследок обернулся и сказал, провожающей с тоской в заплаканных глазах, меня матери, - я с ним поговорю.

Она лишь кивнула, давая понять, что услышала. А я отправился в палату Димы, где меня ждала моя жена. От этой мысли, даже настроение поднялось. Последнее время, с тех пор как мы с Аней расписались, я постоянно в мыслях называю её именно женой. И испытываю при этом странное чувство гордости. А когда вечером прихожу из офиса домой, так и подмывает, закинуть девчонку себе на плечо и утащить в свою пещеру, точнее нашу с ней спальню. И что-то мне подсказывало, что она сопротивление не окажет.

Вот и сейчас, она встретила меня, усталыми, но счастливыми глазами и крепкими объятиями.

- Ну что, как вы тут? – осведомился я, даря нежный поцелуй своей супруге.

- Да всё, как обычно, - вздохнула Аня. – Он в основном спит.

Я посмотрел на лежащее бледное тело брата, который в этот момент смотрел на меня и кривил губы в усмешке.

- Мне сказали, что тебя захомутали, - улыбнулся Дима своей обычной издевательской улыбкой.

На секунду показалась, что ничего серьезного не случилось. Что передо мной всё тот же оторвыш и оболтус Димас, который подтрунивает надо мной по любому поводу. Но это только на секунду.

- Да я сам полез в удавку, - улыбнулся я Диме. – Там мама, за что ты с ней так?

- Я пока не готов, - тут же закашлялся Дима, и сделал глоток воды из стакана, что тут же подала ему Аня. – Я еще сам не могу привыкнуть, порой хочется взвыть от того что при попытке встать ноги не слушаются. Я даже не знаю, как передать вам словами, все мои ощущения и эмоции, - последние слова он просто просипел.

Мне захотелось отвести глаза. Стало стыдно, что я тут стою перед ним, на своих двоих. Да понимаю глупо, но ничего не мог с собой поделать. Я чувствовал себя виноватым перед братом, и пройдёт еще ни мало времени, прежде чем это чувство вины притупится.

- Хорошо, пусть приходит, - вдруг раздался хриплый голос Димы. – Только не нужно стаять здесь с таким лицом, будто ты готов сброситься с останкинской башни.

- Она всё-таки ваша мать и переживает за тебя Дим, - вмешалась в разговор Аня. – Представляешь, что она пережила, пока ты был между жизнью и смертью?

Дима обреченно кивнул, прикрыв глаза. А я взял Аню за руку и повел на выход. Лучше если они побудут вдвоём.

Покинув палату, нашел взглядом мамин, и кивнул ей в сторону двери. Мне даже говорить ничего не пришлось. Она грациозно поднялась и подбежала к нам, прямо как какой-то подросток, честное слово.

- Он действительно хочет меня видеть? – она не сразу могла поверить.

- Да, только не наседай. И ни слова о том, что он не сможет ходить.

Она утвердительно кивнула и, оправив несуществующие складочки на своей юбке, вытерла об неё вспотевшие ладони, вошла.

- Я голодная, - повисла на моём плече, женушка, - слона бы съела.

- Кто бы сомневался, мой маленький проглотик, - улыбнулся я Ане. – Пойдём, не хочу овдоветь, не произведя на свет наследника.

- Вот! – притворно возмутилась Аня. – Это всё что тебе от меня нужно, - и даже топнула ножкой для эффекта.

- Не только, - склонился я к её розовому ушку - я тебе дома покажу, что еще мне нужно от тебя.

Непонятная эйфория охватила, растягивая улыбку на моём лице, когда я заметил, как румянец начал растекаться по щекам моей молодой жены. Если бы знал, что быть женатым, это получать постоянно подобные эмоции, то не тянул бы со свадьбой.

- Ты занят? – заглянул в мой кабинет отец.

Я оторвался от составления очередного контракта по добыче золота. Взглянул на часы и поразился тому, что уже наступил вечер. А я еще собирался заехать в клинику, в которую мы поместили Диму, а точнее в центр реабилитации. С тех пор как стало известно, что почка прижилась, на нём всё заживало как на собаке. Вот только чувствительность в ногах не возвращалась, несмотря на то, что его обхаживала тройка лучших врачей. И одна настойчивая медсестра. Теперь мне стали понятно для чего она собиралась устроиться его личным помощником. Оставалась только надеяться, что у брата, только ноги отказали, а не мозг еще в придачу.