Все имеет цену - Одри Карлан

Ты так и будешь молчать? Прошел уже месяц. Не заставляй меня гоняться за тобой.

И снова мои пальцы пустились в пляс. Иначе невозможно описать ту скорость, с которой я набила ему в ответ максимально фривольное сообщение.

От: Миа Сандерс

Кому: Уэсу Ченнингу

Не сомневаюсь, что все это время Джина не давала тебе заскучать. Видела, как вы радостно лижетесь на обложке «Скандальчиков».

Я добрых двадцать минут варилась в собственном негодовании, каждые две секунды поглядывая на экран мобилы, прежде чем он, наконец, ответил. Он – в смысле Уэс, а не Тай, но я пыталась заставить себя успокоиться, так что даже не стала читать его смс. Вместо этого я принялась вспоминать своего сексуального самоанца.

Я искренне надеялась, что Тай в данный момент собирается на первое свидание с Эми. У меня сердце трепетало при мысли о том, как Вселенная бросила ее прямо ему в объятия. В самом буквальном смысле. Она шлепнулась на него во время нашего прощального ужина прошлой ночью. Разумеется, я надеялась, что она – именно та, единственная. Мысленно я сделала заметку – надо будет связаться с Таем через недельку, чтобы проверить, как у них там все продвигается. Внутренний голос говорил мне, что Эми – та самая. Его «навсегда». Что касается меня, то я не знала, когда это произойдет. Определенно не до конца этого года. Однако мысли о Тае и о будущем не погасили моего горячего желания как можно скорей прочесть сообщение Уэса.

От: Уэса Ченнинга

Кому: Миа Сандерс

Ревнуешь?

Может ли женщина отрезать мужчине член, если он от нее на расстоянии трех тысяч километров? Возможно, стоило нанять киллера. У меня была заначка в банке на случай непредвиденных обстоятельств. Это заставило меня захихикать. Откромсать ему член с помощью тех денег, которые я получила за секс с ним. Я покачала головой.

Что за игру он вел? Должна ли я ответить или лучше оставить его в подвешенном состоянии? Ему явно не понравился месячный перерыв в нашей переписке. И поделом. Он резвился со своей красоткой модельной внешности, Джиной де Лука, в то время как я трахала сексуального самоанца.

Это. Все. Неважно.

Я могла повторять себе это снова, и снова, и снова, но конечный результат слаще не становился. Я не могла полностью подавить чувства к нему. Уэс всегда будет много для меня значить. Мысль, что я не знаю, чем он занят и с кем он этим занят, глодала меня как пиранья, рвущая сырое мясо.

Конечно, Тай здорово помог мне отвлечься. Это было весело. Каждый день с ним казался увлекательней предыдущего, а каждая ночь горячее любых моих фантазий. Было легко отложить свои чувства к Уэсу в долгий ящик, пока я наслаждалась всем тем, чем и пристало наслаждаться молодой женщине, которой еще не исполнилось двадцать пять. Однако сейчас это уже не работало.

– Нам еще долго? – спросила я Джеймса.

Его фуражка качнулась.

– Прошу прощения, мисс, в это время всегда ужасные пробки.

Сорок пять минут. Куча времени. Если Уэсу хочется поговорить, я дам ему шанс. Технически говоря, мы все еще оставались друзьями.

Я вытащила телефон и набрала его номер, напуская на себя спокойствие, которого вовсе не чувствовала.

– Она жива!

Дышащий Калифорнией, хрипловатый голос Уэса в трубке внезапно затронул очень глубокие струны моей души.

– С трудом, хо-хо. Что за фигня насчет моей ревности? Ты же знаешь, я не ревнива.

Ложь.

Уэс медленно втянул воздух, может, даже вздохнул. На заднем плане раздавался шум океана. Может, мистер Ченнинг даже был на пляже и только что вышел из воды после серфинга. Эти милые сердцу звуки даже сквозь фильтр телефонной трубки заставили меня тосковать по дому.

– Я подумал, что, если спровоцирую тебя, ты позвонишь.

– Уэс, в чем дело?

Даже в моих собственных ушах это прозвучало довольно сварливо и злобно, чего я совсем не хотела.

– Ты скажи мне. Как, повеселилась на Гавайях?

Похоже, он копировал мой тон.

Я вспомнила Тая и то, как я вылизывала линии племенных татуировок у него на плечах, груди, ребрах, талии и бедрах. Весь месяц это было моим любимым времяпрепровождением. Ням-ням.

Страстное «да» слетело у меня с губ прежде, чем я успела убрать из голоса желание.

Уэс хмыкнул.

– Что, так хорош? Клиент или местный?

Напряжение между нами на секунду спало.

Я закрыла глаза.

– Это имеет значение?

– Все, что касается тебя, имеет для меня значение. Разве ты этого еще не поняла?

Он говорил искренне, но с ноткой сожаления в голосе. Его маска невозмутимости трещала по швам, и мы оба это видели.

– Уэс…

Он втянул воздух сквозь сжатые зубы.

– Да, ты отправилась на Гавайи и трахалась там с кем тебе заблагорассудится, и я не собираюсь делать вид, будто это меня не волнует, – но ты злишься на меня за то, что я занимаюсь тем же самым с Джиной.

Конечно, это довод. И весьма солидный. Но в том-то и заключается противоречие между разумом и сердцем. Они редко пребывают в гармонии, и мир им видится по-разному. В его словах могло быть больше смысла, чем в учении Дипака Чопры^[12], однако фактов это не меняло. То, что он был с Джиной, ранило меня. Глубоко ранило. Мы оба причиняли друг другу боль, и ни один не мог найти выхода из этого дурацкого положения.

У меня перехватило горло, однако я с трудом выдавила:

– Слушай, Уэс. Прости меня. Я понимаю, о чем ты говоришь. И ты прав.

– И это значит, что ты вернешься домой?

Его вопрос словно полили двумя щедрыми ложками надежды.

Домой. Но где мой дом? В Калифорнии, в крошечной квартирке, куда нога моя не ступала уже пять месяцев? Или в Вегасе, в той развалюшке, где я провела детство? Или на побережье Малибу, в объятиях мужчины мечты, владевшего куда большей частью моего сердца, чем мне бы хотелось признать?

Облизнув губы, я громко фыркнула.

– Уэс, ты же знаешь, что я не могу это сделать.

Он негромко и протяжно застонал – и звук ножом вонзился мне в сердце.

– Неправда. Ты можешь. Но не хочешь, – сказал он, подчеркивая каждую фразу.

Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от паутины эмоций, затеявших марафон у меня в черепушке.

– Я не могу позволить, чтобы ты оплатил долг моего отца.