Медный всадник - Полина Саймонс

Татьяна пыталась оправдать Александра. Она ничего не знала об этой стороне его жизни.

Вот он в палатке наклонился над ней, целуя верхушку груди…

Она покачала головой.

Что бы там ни говорила Марина, это не ее Александр!

Но тут она припомнила замечание Дмитрия о «бурной деятельности» Александра, и ей стало нехорошо.

– Пойдем домой, – обреченно предложила она.

Они медленно побрели на трамвайную остановку. Татьяна сказала, что Марине вовсе ни к чему провожать ее до Пятой Советской.

– Ничего со мной не будет. Я сама доберусь с площади Восстания. Честно. Послушай, сейчас подойдет твой автобус. Обо мне не волнуйся.

Марина заявила, что не может оставить Татьяну одну ночью, в центре города. А Татьяне не пришло в голову, что стоит чего-то бояться.

– Александр сказал, что количество тяжких преступлений значительно уменьшилось с тех пор, как началась война, и улицы совершенно безопасны.

– Ну, раз Александр сказал… – усмехнулась Марина. – Тебе не плохо?

– Ни в коем случае, – отмахнулась Татьяна и только сейчас увидела то, чего не замечала раньше: грустную нерешительность в глазах сестры. Почему она так беспечна? Почему думает только о себе?

– Кто у тебя дома, Маринка? – тихо спросила она.

– Никого, – так же тихо выдавила сестра. – Мама в больнице. Папы нет. Только соседи…

– Маринка, тебе нельзя оставаться одной. Перебирайся к нам. У нас освободилась комната. Дед и бабушка уехали. Будешь спать со мной и с Дашей.

– Правда? – обрадовалась Марина.

– Правда.

– Таня, а ты спросила у родителей?

– Зачем? Собирай вещи и приходи. Твоя мать – сестра моего отца. Он не откажет тебе. Согласна?

Марина порывисто обняла ее.

– Спасибо. Мне было так одиноко без мамы и папы.

– Знаю… Смотри! Твой автобус!

Марина, помахав сестре, побежала через Невский, чтобы догнать автобус, а Татьяна села на скамью, дожидаясь трамвая.

До чего же ей плохо. И тошнит…

Трамвай подошел. Кондуктор открыл двери. Татьяна покачала головой. Трамвай уехал.

Как она может не повидаться с ним?

Нет сил жить в разлуке.

Татьяна встала и похромала к собору. Навстречу шли два солдата. Остановив Татьяну, они спросили, куда та идет. Татьяна объяснила.

Один из солдат сообщил, что Исаакиевский в это время закрыт. Татьяна ответила, что ищет лейтенанта Белова. Оказалось, что они его знают, и их серьезные лица расслабились.

– Говорил тебе, Виктор, – воскликнул другой, – что следовало идти в военное училище, а ты мне не верил!

– Я думал, что там одна работа, а не одно… – Он взглянул на Татьяну и осекся. – А кто вы?

– Его двоюродная сестра из Краснодара.

– Сестра? – протянул Виктор. – Что ж, пойдемте с нами. Мы отведем вас к нему. Не знаю, как вы подниметесь на наблюдательную площадку с этим гипсом. Там винтовая лестница и двести ступенек.

– Ничего, справлюсь.

Никогда еще расстояние от Невского до собора не казалось таким огромным, хотя на деле пройти пришлось чуть меньше километра. Но к тому времени, когда она наконец добралась, легкие разрывались, а нога пульсировала болью. Перед собором возвышалась статуя Петра Великого, Медного всадника, едва различимый силуэт, прикрытый деревянным ящиком, обложенным мешками с песком. Когда-то статуя была воздвигнута Екатериной Второй в честь Петра, основателя Петербурга. Теперь же и коня, и всадника было невозможно разглядеть.

– Завтра введут комендантский час, – бросил Виктор. – Больше никаких ночных прогулок. Так что постарайтесь запомнить эту встречу с лейтенантом Беловым, двоюродная сестричка.

Они привели ее в пустой, гулкий гранитный вестибюль. Часовой у лестницы спросил, нет ли у Татьяны оружия.

– Вряд ли, – ответил Виктор. – Во всяком случае, бомб.

– Ты ее обыскивал?

– Сейчас, – вызвался Виктор и провел руками по ее ребрам, причиняя боль.

Татьяне стало не по себе. Одна, с тремя солдатами в темном, зловещем здании, и Александр даже не знает, что она тут.

По спине пополз озноб. Страх, которому не было названия, оледенил сердце. Она пыталась убедить себя, что все в порядке, когда руки Виктора поползли к ее бедрам. И Татьяна неожиданно потеряла голову.

– Может, кто-то из вас, – выпалила она, – передаст ему, что я здесь? Или мне лучше уйти? Скажете, что я заходила.

– Отпусти ее! – раздался голос сверху. Александр.

Татьяна облегченно вздохнула.

Виктор немедленно отступил.

– Товарищ старший лейтенант, мы ничего… просто проверяли, нет ли у нее оружия. Она говорит, что приходится вам двоюродной сестрой из…

– Рядовой! – Александр буквально навис над Виктором всей своей массой. – У вас что, нет никаких моральных устоев? Или в уставе сказано, что вы можете запугивать молодых девчонок? На гауптвахту захотели? В следующий раз так просто не отделаетесь!

Он положил руку на плечо Татьяны.

– Вы, двое, патрулировать улицы! Где вам сказано быть? А вы, старшина, дождитесь, пока вас сменят Петренко и Карпов.

– Есть, товарищ лейтенант! – хором выкрикнули солдаты.

Старшина занял пост у лестницы.

Александр пытался не улыбаться.

– Подъем достаточно тяжел, – заметил он, подталкивая ее к лестнице. Когда они оказались за колонной, он прикрыл глаза от счастья. – Таня! Я так рад, что ты пришла.

Она мгновенно растаяла:

– Я тоже.

– Они тебя испугали? Что ты! Они совершенно безобидны.

– Почему же ты поспешил спуститься?

– Услышал твой голос и понял, что ты боишься.

Он так смотрел на нее…

– Что? – застенчиво спросила она.

– Ничего.

Он присел перед ней на корточки:

– Ну же, цепляйся за шею. Помнишь, как это делается?

– Ты пронесешь меня все двести ступенек?

– Самое меньшее, что я могу сделать, после того как ты добралась сюда. Держи мою винтовку.

Держась за перила, он стал подниматься. Надеясь, что он не заметит, Татьяна потихоньку поцеловала его в плечо.

Александр принес ее в застекленную круглую аркаду с пятью колоннами, частично загораживавшими горизонт и небо. Потом поставил ее, взял винтовку и прислонил к стене.

– Придется выйти на балкон, чтобы лучше видеть. Сумеешь? Мы ведь очень высоко. Ты не боишься высоты?