Заговор Тюдоров - К. У. Гортнер

Сибилла вдруг резко осадила коня перед галантерейной лавкой. Я соскользнул с Шафрана, сквозь текущий по мосту людской поток наблюдая, как она спешивается. Намотав поводья коня на шест, Сибилла подошла к двери рядом со входом в лавку, отперла ее и скрылась внутри. Я поднял взгляд. Здание ничем не отличалось от тех, которые теснились по всей длине моста, – опасно высокое, сжатое с двух сторон соседними домами, балконы, нависшие над проезжей частью, увешаны мокрым бельем, на обшарпанном фасаде множество небольших окон, забранных толстыми стеклами.

Кровь чаще застучала у меня в висках.

Это тайное убежище Сибиллы. Здесь она спрятала письмо и сейчас пришла забрать его.

Подошел Скарклифф. Я жестом велел ему присмотреть за Шафраном и пересек проезжую часть. Галантерейная лавка оказалась закрыта; вокруг было шумно – цокали копыта, гремели по мосту колеса бесчисленных повозок, – но в здании, нависшем надо мной, стояла полная тишина.

Как и в особняке, Сибилла оставила дверь незапертой. Это меня сразу насторожило; чуть приоткрыв ее, я разглядел сквозь щель пустую прихожую и узкую лестницу, которая уходила наверх, в темноту. Ни единого звука не донеслось сверху, пока я поднимался по ступенькам, вздрагивая от каждого скрипа. Я точно знал, что Сибилла где-то там; быть может, уже осведомленная о моем приближении, она готовится напасть первой. То, что она ничем не показала, будто заметила слежку, меня не успокаивало. Однажды я уже недооценил Сибиллу. На сей раз мне предстоит сражаться не на жизнь, а на смерть.

Ступив на лестничную площадку второго этажа, я обнажил шпагу. Передо мной была комната, внутри кто-то двигался. Подобравшись ближе и вытянув перед собой свободную руку, я резко распахнул дверь и приготовился к бою. Краем глаза я заметил кровать, письменный стол и табурет; а затем в углу комнаты увидел Сибиллу. Она проворно вскочила, и позади нее стала видна поднятая половица. На лице Сибиллы отразилось смятение; она явно не ожидала увидеть меня живым. Взгляд мой помимо воли устремился на поднятую половицу, а секунду спустя Сибилла бросилась на меня со шпагой в руке.

Я отпрянул и сделал выпад. Сибилла отскочила в сторону.

– Ты еще пожалеешь, что выбрался из огня! – процедила она сквозь зубы. – Меня долгие годы обучал фехтованию мастер из Толедо. Я убью тебя и отвезу ему твою шпагу, пускай увидит, как далеко добралась испанская сталь!

Я ничего не ответил, сберегая силы. Я сосредоточенно отбивал удары Сибиллы и постепенно уводил ее все дальше от задранной в углу половицы. Боль раздирала руку; я чувствовал, как повязка стремительно набухает свежей кровью, но ярость моя, всепоглощающая ярость, была сильнее боли, и потому я видел только Сибиллу, весь мир для меня воплотился в ней одной. Сомнения, мучившие меня, исчезли; шпага словно предвосхищала каждое мое движение, и лицо Сибиллы ожесточилось, когда я, увернувшись от очередного выпада, задел острием шпаги ее бок. Я расцарапал его до крови, тем самым вынудив Сибиллу развернуться и отпрыгнуть от меня, чтобы спастись от более глубокой раны. Она разгадала, что я пытаюсь сделать, и бросилась в атаку с поистине сатанинским рвением. Она неистово махала шпагой, выталкивая меня из комнаты и загоняя на лестницу, где она, без сомнения, намеревалась положить конец поединку.

Наши клинки скрещивались с ожесточенным звоном. Пошатнувшись на самом краю площадки, я понял, что через секунду-другую натиск Сибиллы пробьет мою защиту. Я не стал ни размышлять, ни колебаться – просто развернулся и вприпрыжку помчался вниз по лестнице, перемахивая через три ступеньки зараз. Как я и рассчитывал, Сибилла, словно волчица, учуявшая кровавый след добычи, ринулась за мной.

Мгновение – и мы оказались снаружи, перед домом, кружа в смертоносном танце клинков; прохожие отпрянули в стороны, поспешно огибая нас. Сибилла была стремительна, точно ртуть, волосы ее, стянутые узлом на затылке, растрепались и реяли вокруг разгоряченного лица, так что даже сейчас, в тот ужасный миг, когда мне грозила верная смерть, я видел, как она была прекрасна, словно мстительный – и беспощадный – ангел.

Скарклиффа она не заметила. Он отвел Шафрана на другую сторону улицы и оставил в нескольких домах от того места, где мы сражались, а сам смешался с толпой. Вдруг он рванулся вперед, всем своим грузным телом устремившись на Сибиллу, словно таран. Они столкнулись с отчетливым глухим стуком, и она пошатнулась, теряя равновесие на неровной мостовой. Шпага вылетела из ее руки – именно такого случая я и ждал. Едва Сибилла, зарычав от злобы и выхватив из-за голенища нож, развернулась к Скарклиффу, я бросился к ней и взмахнул шпагой, исполненный решимости покончить с ней раз и навсегда. Мой выпад разминулся с целью всего лишь на волосок; в последний момент Сибилла успела пригнуться и отпрыгнуть. На краткий миг, который показался вечностью, наши взгляды скрестились. Я преграждал ей путь к дому.

Губы Сибиллы изогнулись в ледяной усмешке. Она развернулась и побежала прочь.

– Наверх! – рявкнул я Скарклиффу, бросаясь в погоню. – Под половицей!

Толпа на мосту прибывала; было утро, и сотни лондонцев устремились с одного берега на другой по своим делам. Сибилла металась из стороны в сторону, увертываясь от вопящих возчиков и разъяренных торговцев; она все так же стискивала в руке нож, хотя против моей шпаги он был бесполезен. Сибилла об этом знала. Она направлялась к южным воротам; если ей удастся покинуть мост и скрыться в лабиринте улиц Бэнксайда, мне придется долго ее искать.

Если только она не найдет меня первой.

Никто из нас не мог предвидеть, что на другом конце моста будет выставлена усиленная охрана – предосторожность, без сомнений, подсказанная арестом Кортни. Когда впереди возникла громада проездных ворот с массивной надвратной башней, на зубцы которой были насажены разлагающиеся головы изменников, Сибилла замедлила шаг. Все, кто прибывал из Лондона, будь то лудильщик с шестом на плече или укутанная в меха дама на носилках, задерживались и подвергались допросу, прежде чем получить разрешение следовать дальше. До меня донеслись обрывки возбужденной болтовни тех, кто стоял поблизости: «Мятежники из Кента… говорят… армия изменников!» – и Сибилла круто развернулась, понимая, что Ренар, вполне вероятно, снабдил стражу описанием ее внешности.

Она остановилась, тяжело дыша и бестрепетно глядя на меня. Закричав, я бросился к Сибилле, но она вскочила на низкий парапет на краю моста – один из редких просветов между домами, выходившими на реку, откуда открывался захватывающий вид на город. Она застыла на парапете, словно царственная хищная птица; ветер рвал ее плащ, очерчивая тонкую фигуру, позади нее бесчисленные шпили Лондона нестерпимо сверкали отраженным светом вынырнувшего из туманной пелены солнца.

– Нет! – услышал я собственный шепот.

Шпага упала к моим ногам.

Сибилла разочарованным жестом склонила голову к плечу. Затем, к моему потрясению и ужасу собравшихся зевак, раскинула руки и прыгнула с моста.

В наступившей тишине мне почудилось, что внутри что-то с хрустом переломилось надвое. Пронзительный женский визг разорвал безмолвие, и все разом ринулись к парапету, с болезненным любопытством вглядываясь в текущую далеко внизу, забитую кусками льда Темзу.