Сердце язычницы - Патриция Мэтьюз

Дэвид попробовал было возразить, но девушка только отмахнулась, и он с облегчением подчинился. Покидая столовую, Дэвид обернулся, собираясь пожелать доброй ночи Дику и Луизе, но, поглощенные разговором, они не заметили его ухода и того, что остались вдвоем.

Каролина взяла со столика в холле подсвечник, зажгла свечу от другого, горящего на стене, и они с Дэвидом направились вверх по лестнице. Пока они поднимались, ее маленькая рука держала его руку, хотя Дэвид уже очнулся от ступора и вполне мог двигаться самостоятельно. Вместе они повернули в коридор и направились к комнате для гостей, где Дэвид уже провел некоторое время перед обедом.

– Вон там моя комната, – как бы между прочим сказала девушка, указывая на одну из закрытых дверей.

Дэвид бросил взгляд на нее, но лицо Каролины выражало безмятежность. И все же он знал, что это намек, суливший заманчивые возможности. У его двери Каролина остановилась и распахнула ее. В комнате на массивном бюро горела свеча, покрывало на постели было откинуто.

– Спите сладко, Дэвид Тревелайн. Еще раз благодарю за то, что защитили сегодня нашу честь. Очень надеюсь, что вы примете верное решение и позволите нам с сестрой выказать вам и вашему другу признательность за это, хотя бы в течение недели.

Глаза ее снова стали молящими, на лице появилось безотчетное томление. Дэвид хотел поцеловать ей руку, но удержался, поскольку еще ничего для себя не решил.

– Повторяю, мне нужно подумать, – ответил он. – Доброй ночи!

Девушка повернулась, чтобы уйти, а Дэвид вошел в свою комнату. Закрыв дверь, он прислушался. Поначалу царила тишина, потом послышались шаги, открылась и закрылась дверь.

Раздеваясь, он улыбнулся. На табурете был приготовлен тазик, на откинутой створке бюро стоял кувшин с теплой водой. Умывшись, Дэвид задул свечу и забрался под легкое покрывало. Простыни были прохладными и чистыми, сквозь занавески пробивался лунный свет. Как приятно было вытянуться в настоящей постели после бесчисленных ночей на дощатой корабельной койке, пусть даже прикрытой толстым тюфяком! Очень скоро Дэвид начал задремывать, и мало-помалу мысли его обратились к Каролине Брайдвелл. Он был уверен, что эта красивая молодая южанка ждет от него знаков внимания. Дэвид не возражал бы откликнуться на ее приглашение и пойти в комнату по соседству, но опасался, подозревая, что Каролина жаждет романтических отношений и долгой привязанности. Он же искал только мимолетного приключения. Возможно, где-то за океаном Лилиа вспоминает о нем или даже ждет его, но, главное, Дэвид и сам рвался к ней душой и телом. Серьезный роман с другой женщиной только осложнил бы ситуацию, но не изменил бы ее. Поэтому разумнее всего было не задерживаться на гостеприимной плантации, а рано поутру отправиться дальше, как и договорились друзья с самого начала. «Дика это, конечно, не приведет в восторг», – дремотно подумал Дэвид.

Из коридора донесся звук открываемой двери. Он тотчас вскинул голову и приподнялся на локте. Дверь его комнаты тоже открылась почти бесшумно, и тихо зашелестела одежда.

– Дэвид? Вы спите? К вам можно?

– Конечно, Каролина, заходите, – сказал Дэвид, мысленно прощаясь со своими добрыми намерениями.

Девушка подошла к кровати, ненадолго появившись в полосе лунного света, падавшего между занавесками. Как Дэвид и ожидал, на ней была лишь ночная сорочка, настолько тонкая, что лунный луч пронизал ее насквозь и обрисовал контуры фигуры.

– Вы ведь не сочтете меня слишком настойчивой и бесцеремонной? – шепотом спросила она, останавливаясь у кровати. – Я подумала, что надо мне самой сделать первый шаг, иначе ничего так и не случится. Если это вам не по душе, так и скажите, и я сразу уйду!

– Прошу вас, останьтесь! – поспешно проговорил Дэвид, подавляя вздох.

Он взял Каролину за руку и усадил на постель рядом с собой.

– Знайте, Дэвид, что бы ни случилось, я не потребую от вас ни клятв, ни даже слов любви. Меня толкает к вам одиночество, и я понимаю, что и вам недостает женщины во время вашего долгого путешествия к любимой. Получается, что мы можем подарить друг другу немного тепла, а большего я и не прошу...

– Ничего не нужно объяснять, Каролина. Вы говорите со мной так, словно искушаете святого, а я не святой. С самой первой минуты меня влечет к вам. Вы ведь знаете, что очень красивы, да?

– И вы красивы, Дэвид Тревелайн. Вы самый красивый мужчина, какого только мне приходилось встречать...

Дэвид закрыл ей рот поцелуем, и Каролина ответила с неистовством, наконец-то вырвавшимся на свободу. Никогда еще Дэвид не чувствовал себя так странно во время близости. Он желал эту девушку и был сильно возбужден, однако происходящее казалось ему нереальным. Дэвид устал, слишком много съел и выпил за обедом, поэтому движения его были медленными, дремотными и ленивыми.

Каролина, напротив, не помнила себя от страсти, неистово обнимала его и что-то едва слышно шептала, сама того не сознавая. Ее безумство возбуждало Дэвида, а момент ее упоенных содроганий приблизил разрядку и для него.

Страсть сменилась нежностью и благодарностью. Дэвид ласково убрал влажный локон со лба Каролины, и девушка тут же самозабвенно прильнула к нему. Он остро сознавал, что она нуждается в нем и это не имеет теперь ничего общего с физическим желанием. Дэвид внезапно понял, что ему будет нелегко покинуть эту девушку, для которой он воплощал любовь и близость.

Почувствовав, что Дэвид засыпает, Каролина высвободилась из его объятий и выбралась из постели.

– Спите сладко, Дэвид Тревелайн. – Наклонившись, она коснулась поцелуем его лба. – Спите сладко.

Девушка вышла, а Дэвид еще четверть часа оставался между сном и явью. Внезапно он услышал за дверью негромкий мужской смех и женский, похожий на колокольчик. Дэвид улыбнулся, поняв, что это Дик и Луиза.

И в этот миг Дэвид принял решение остаться на плантации сестер Брайдвелл, пока не настанет время возвращаться в Чарлстон. Он уснул с легким сердцем, подумав, что Дик обрадуется этому, очень обрадуется!

Последующие несколько дней прошли мирно и безмятежно.

– Француз назвал бы все это интерлюдией любви, – сказал как-то Дик Берд с лукавой улыбкой.

Однако Дэвида мучили противоречия. С одной стороны, он радовался, что лошади обретали прежний задор. Сам он тоже не мог пожаловаться на жизнь, тем более что каждую ночь Каролина приходила к нему в комнату. Однако последнее и было источником тайных мук Дэвида. Молодой человек чувствовал, что девушка привязывается к нему все сильнее и он становится смыслом ее существования. Стоило ему вспомнить о возвращении на корабль, как она ловко уводила разговор в сторону. Дэвид понимал, что разлука будет для нее страшным ударом, но, несмотря на это, решил продолжить путь в назначенный срок.

В эти знойные летние дни Каролина была очень занята. Все дела плантации лежали на ней, и эта ноша особенно давала знать о себе в период уборки. Через несколько недель рабам предстояло приступить к однообразному и утомительному труду, длившемуся с раннего утра и до глубокой ночи.