Таинственный спаситель - Элизабет Хойт

«Наконец-то Истинная Любовь арлекина услышала крики и звуки драки. Вместо того чтобы убежать, она подкралась ближе и выглянула из-за угла. Там, на маленьком пятачке, она увидела арлекина, дерущегося с пятью мужчинами сразу. Его враги пыхтели и коротко вскрикивали в пылу драки, но арлекин не издавал ни звука, методично повергая их, одного за другим…»

Из легенды об арлекине, Призраке Сент-Джайлса

Той ночью Изабель лежала в кровати, до подбородка натянув шелковое одеяло, и спрашивала себя, что она делает. Она отказала Уинтеру — прямо и решительно сказала, что не может выйти за него замуж. Любой другой мужчина встретил бы этот отказ с облегчением: можно было бы продолжать тайную связь с ней без каких-либо обязательств. Тогда у него был бы выбор: либо продолжать жить как раньше, либо все прекратить.

Вместо этого он перебрался к ней в дом.

Она не наивна. Мужчина упрям и горд. Он не отказался от своей нелепой мысли жениться на ней. Возможно, он и в самом деле любит ее.

Она закрыла глаза, сердце болезненно сжалось от страха. До сих пор она не позволяла себе думать об этом. Было слишком пугающе. Она не такая, как он — человек, способный на глубокие чувства. Она отгораживалась от каких бы то ни было сильных эмоций почти всю свою жизнь. В глубине души Изабель знала: она просто не достойна его любви. Однажды он поймет это, и тогда…

Она не услышала ни звука, но почувствовала какое-то движение, смещение воздуха в комнате, тепло от чьего-то присутствия.

Изабель открыла глаза. Он был тут, в изножье кровати, со свечой в руке, одетый только в рубашку, бриджи и жилет.

— Прости меня, — прошептал он, ставя свечу, — я не смог удержаться.

Она приподнялась на локтях, сердце забилось быстрее, когда увидела, как он расстегивает жилет.

— Вообще-то это странно, — проговорил он, будто размышлял вслух. — Я отличаюсь завидным самообладанием, как правило. Мне девять лет удавалось хранить тайну Призрака и от друзей, и от семьи. Я не часто выхожу из себя. Я стойко переносил ранения и никогда ни словом, ни действием никому не выдавал этого, даже если приходилось самому промывать и зашивать рану.

Он повел плечами, сбрасывая жилет.

— С объективной точки зрения, думаю, мы можем согласиться, что я владею собой лучше, чем мужчины в среднем. Я был, в конце концов, девственником, пока не встретил тебя, и такое положение вещей меня вполне удовлетворяло.

Он свернул жилет и положил на стул.

— Но потом я встретил тебя, и все полетело к чертям, включая, похоже, все мои правила поведения, и это, я думаю, всецело твоя вина.

Это возмутительное заявление развязало Изабель язык, хотя до сих пор она молчала.

— Моя вина?

Он кивнул, мрачный, как судья.

— Именно. Давай взглянем на факты. Ты присоединилась к Женскому комитету помощи приюту для сирот и подкидышей и тут же принялась меня провоцировать.

Она села на кровати, зачарованная как ходом его мысли, так и тем, что он сейчас снимал рубашку. Ей-богу, этот торс, наверное, станет самым привлекательным на свете.

Не то чтобы она собиралась ему об этом говорить.

— Провоцировать?

— Провоцировать.

Он сложил и рубашку, при этом мускулы у него на руках перекатывались так невозможно отвлекающе.

— Маленькие колкости, лукавые взгляды, дававшие понять, что ты снова сочла себя умной, метнув в меня очередную стрелу, низкие, провоцирующие вырезы.

Изабель непроизвольно взглянула на свой бюст.

— Мои вырезы не были провоцирующими! — Ну не все время по крайней мере.

— Были. — Он сурою посмотрел на нее, расстегнул пуговицы ширинки. И она чуть не забыла, о чем они спорили. — Я уж не говорю о последующих двойственных договоренностях, уроках флирта и уроках танцев, во время которых ты использовала любую возможность, чтобы дотронуться до моих ягодиц.

— Я никогда, никогда не дотрагивалась до твоих ягодиц. Намеренно. — Она широко открыла глаза и устремила на него потрясенный и невинный взгляд, который растопил бы сердце даже испанского инквизитора.

Уинтер грозно сдвинул брови и стащил бриджи вместе с подштанниками, обнажив восставший фаллос, который вздымался, чуть ли не вертикально и доставал до пупка.